Крутанувшись в кресле, он закладывает за ухо карандаш, которым всего минуту назад отбивал назойливый ритм. Скрестив руки за головой, откидывается на спинку кресла и молчаливо ждёт, когда я отвешу комплимент.
– Конечно, ты, – по-дружески целую парня в растрёпанную макушку. – Только не томи.
Артём похлопывает по своим коленям, предлагая сесть. Я устало присаживаюсь, приняв приглашение только потому, что знаю его настырность. Всегда проще уступить, чем спорить с ним.
– Смотри, – снова разворачивается к столу, пальцем указывая в монитор. – Я её нашёл ...
Новость оглушает. А буквы на экране сливаются в размытое пятно, которое не разобрать из-за подступивших слёз.
Нервно вскакиваю с колен Артёма. На ватных ногах делаю несколько шагов. Распахиваю штору и тянусь к пластиковой ручке, чтобы открыть окно. Нужно впустить больше свежего воздуха, отдышаться, проветрить голову.
Тщетно дёргаю ручку, не в силах справиться с не вовремя заевшим замком. Руки дрожат. Пальцы, немея не слушаются. Я никак не могу успокоиться.
Долгое время после смерти приёмных родителей я ищу ответы на мучавшие меня вопросы.
Кто моя биологическая мать? И что вынудило её отказаться от меня ещё в роддоме?
Узнать хоть что-то своими силами не получается. Архивы ЗАГСа и органов опеки отказывают мне, ссылаясь на недопустимость раскрытия тайны усыновления. А Тёма, потратив несколько месяцев, наконец-то докапывается до истины, на которую сейчас мне страшно взглянуть.
– Успокойся, – шепчет на ухо Артём, отодвигая меня в сторонку.
Открывает окно настежь, наполнив крохотную спальню весенней свежестью.
Я делаю несколько рваных вдохов, чувствуя приближение паники, но крепкое объятие друга возвращает мне каплю спокойствия. Ненадолго… Руки медленно гладят мою спину. Скользят выше и пальцами зарываются в кудри. Неспешно перебирают их, чтобы следом остановиться. Ладонь Артёма бережно ложится на затылок, притягивая ближе.
Не дав шанса опомниться, парень требовательно целует, пользуясь моментом и моей растерянностью.
– Что ты делаешь? – прервав неуместный поцелуй, упираюсь кулачками в мужскую грудь. Отодвигаю от себя вкрай обнаглевшего Артёма.
– Всего-то хотел немного тебя расслабить, – отходит в сторону, недоумённо пожимая плечами и закатывая глаза так, словно не произошло ничего необычного.
И так всякий раз, когда он пытается переломить нашу дружбу. Стать не друзьями, а парой влюблённых. А я за столько лет дружеских отношений не вижу в лице Артёма любимого. Он только друг… единственный, лучший друг, не более.
– Не нужно, – тыльной стороной ладони стираю с губ влагу поцелуя. – Я в порядке.
Стряхиваю с себя в одночасье рухнувшее на голову наваждение вместе со всплывшей правдой. Подхожу к столу и сажусь на краешек компьютерного кресла. Навожу мышкой на выведенный на экран документ и делаю шрифт крупнее. Мне необходимо чётко видеть то, что Артёму удалось найти на мою мать.
Долго вчитываюсь в информацию о женщине, бросившей меня больше двадцать лет тому назад. Узнаю о её образовании, увлечениях, о семейном положении и отсутствии других детей.
За свои почти сорок Диана Смирнова успевает дважды выйти замуж, развестись и начать подготовку к новой свадьбе. Неугомонная и ищущая счастья судя по количеству её браков. Беспечная и ничем не обременённая судя по тому, что не сожалеет об ошибке молодости, и даже не ищет способ её исправить, как этого желаю я.
Странички её социальных сетей пестрят фотографиями свадебных платьев и букетов невест. В глазах рябит от блеска дизайнерских колец, которые она постит с завидной частотой, словно предстоящая свадьба самое потрясающее событие в её жизни. Она выглядит счастливой, а у меня сводит челюсть от дикой зависти и разочарования.
– Уверен, что это она? – сев вполоборота, смотрю на Артёма с мольбой. Но о чём молю и сама не понимаю. То ли хочу чтобы он опроверг моё родство с эгоистичной особой, то ли подтвердил. Ведь я не перестаю её искать с того самого момента, как узнала, что не являюсь родной родителям, воспитавшим меня.
– На все сто, – коротко заверяет, отодвигая меня вместе с креслом в сторону. – Вы даже немного похожи.
– Нет, – вскрикнув, подскакиваю с места, словно меня ошпарили слова Артёма и причинили боль. Я не желаю подобного сравнения и больше не понимаю, зачем взялась за поиски. – Мы абсолютно разные, ничего общего, ничего…
– Понял, понял, – достаёт папку из ящика стола и протягивает мне. – Просто почитай на досуге.
Я поджимаю губы, как обиженный ребёнок и опускаю взгляд на пальцы, крепко удерживающие новую порцию доказательств. Долго не могу решиться взять их. Расхаживаю по комнате из угла в угол, а Тёма продолжает выжидательно стоять с протянутой рукой.