Не дождавшись моей реакции, выходит в коридор. Его шаги стихают, но очень скоро он вновь появляется на пороге, протягивая стакан воды.
– Выпей, расслабься и ложись спать. Завтра решим, что будем делать дальше с этой инфой.
Похлопывает папкой себе по бедру. Осторожно притягивает к себе и целует в кончик носа, теперь не нарушая дружеских рамок.
Когда Артём уходит, закрыв за собой дверь, я валюсь навзничь на диван. Привычно прячу слёзы в подушку, до боли закусив щеку изнутри. Так долго мечтая встретиться с биологической матерью, я вдруг пасую, пугаясь неизвестности и разочарования.
И когда только кончатся все эти невзгоды? – могу думать только об этом, проваливаясь в сон.
=1.2=
Карина
К утру от недосыпа под глазами появляются тёмные круги. А припухшие веки выдают степень моих ночных стенаний. Я не могу полностью отпустить ситуацию, зная, что Тёма не сможет долго и деликатно молчать. И скоро начнёт и с поводом и без, спрашивать, как я собираюсь действовать дальше.
Наверно, никак. Исходя из активной жизни женщины, я делаю печальный вывод - нам не стоит знакомиться. Мы чужие люди. Диана Смирнова прекрасно живёт своей сытой жизнью. И обуза в моем лице ей ни к чему. А я никого не полюблю больше, чем своих родителей, пусть и неродных по крови. Я никогда не приму тот факт, что посторонняя женщина, пусть и родившая меня, сможет вытеснить приёмную маму из моего сердца.
К завтраку с Артёмом я присоединяюсь, когда он уже успевает накрыть на стол. Решаю ненадолго абстрагироваться от всех мыслей и спокойно поесть. Насладиться горячими бутербродами, фирменным блюдом Тёмки.
– Выглядишь не айс, – цокая языком, говорит очевидную вещь, не боясь обидеть правдой. Слишком прямолинейный, чтобы заморачиваться на такой мелочи, как возможность огорчить кого-то своими словами.
– Спасибо за комплимент, – отвечаю беззлобным, почти будничным тоном, абсолютно не расстраиваясь из-за сказанного Артёмом.
Сажусь на свободный стул напротив друга. Собираю волосы в небрежный пучок, лишь бы занять руки.
– Чай? Кофе? Поговорим?
Кивает на турку, до сих пор дымящуюся и стоящую на варочной панели. Пытливо смотрит в глаза, приоткрывая губы в немом вопросе, которому не суждено пока что облечься в слова.
– Не начинай. Ладно? – предвосхитив поток неуместных расспросов, вскидываю руку, жестом прося друга помолчать. – Дай позавтракать без драмы.
Артём обиженно отворачивается. Тянется к френч-прессу и ставит его передо мной рядом с пустой чайной чашкой.
Я чувствую душистый аромат мелиссы и невольно улыбаюсь предусмотрительности друга, который заварил именно этот чай, а никакой другой. Наполняю чашку почти доверху. Тяну носом приятный травяной запах и замечаю, как Артём в нетерпении ерзает на табурете.
Не даю ему шанса испортить завтрак и приступаю к чаю, пока тот не остыл. Неспешно пью, подметив что аппетит абсолютно потерян. Я не могу заставить себя поесть. Ничего не лезет в горло, кроме пустого несладкого чая. А под пристальным взглядом, переполненным жаждой чем-то поделиться, я в конце концов сдаюсь.
– Ладно, что ты там ещё нарыл?
– Ок, – удовлетворенно потирает руки. – Хотел показать ещё вчера, но мне показалось, что тебе было достаточно и Дианы. Так что… Прошу любить и жаловать, – Артём отодвигает в сторону тарелку, небрежно стряхивает крошки прямо на пол. Раскладывает на столе передо мной распечатанные фотографии. А в довершение лениво скрещивает руки на груди, приготовившись наблюдать за моими реакциями.
– А можно вот без этого стёба? Я не собираюсь их любить…
Едва касаюсь пальцами снимков, но взять их в руки не решаюсь. Медлю. Хоть и рассматриваю с любопытством мужчину в темно-синем деловом костюме. На вид ему больше тридцати, но я могу ошибаться. Ведь внешняя картинка может быть обманчивой.
Но Артём спешит подтвердить мои догадки и зачитывает из ноутбука добытые на мужчину сведения.
– Каюмов Ринат Андреевич. Директор и учредитель строительной компании "СтройИнвест". 34 года, детей нет, не женат… пока не женат, – поправляет сам себя и придвигает ко мне фотографию мужчины. – Но скоро будет.
Темно-карие глаза, радужка, которых буквально сливается со зрачком, смотрят со снимка с хищным прищуром. Такой взгляд будоражит, хотя он всего-то запечатлён на глянцевой бумаге. Наверное, вживую этот взгляд может сжечь дотла.