Он явно не любит, когда ему перечат или придираются к его словам. Слишком уж напыщен.
– Я говорила, что справлюсь сама, поэтому сейчас как минимум некрасиво винить меня в том, что я попусту трачу ваше время.
Упорное молчание лишний раз доказывает, что мужчина слишком горд, чтобы смотреть на себя со стороны и уж тем более извиняться за свои очевидные ошибки.
Я обиженно поджимаю губы. Покусываю нижнюю изнутри, будто бы уговаривая себя не расплакаться из-за несправедливости. Все прежние переживания уходят на второй план. Я почему-то начинаю страдать из-за несправедливого обвинения.
Как можно быть таким бесчувственным роботом? Спрашиваю себя в очередной раз, вспоминая галантного и заботливого мужчину, который вмиг стал абсолютной противоположностью прежнего образа.
И где этот Каюмов настоящий? Хотя какая мне разница? Пусть лучше поскорее исчезнет из моей жизни!
Оказавшись в клинике, медсестра сопровождает меня до кабинета, пока Каюмов оформляет документы у регистратора. Осмотр не занимает много времени, ведь ушиб не так и серьезен, как показался Каюмову, который вначале настоял на поездке в клинику, а потом прозрачно намекнул на сожаление о потерянном времени.
– Всё, – выйдя из кабинета, протягиваю мужчине заключение врача. – Спасибо за заботу, – на языке вертятся совершенно другие слова, но я решаю не накалять обстановку. – И ещё раз извините, что потратила ваше время, – протягиваю полученные за сегодня "чаевые". Небольшая сумма по меркам обеспеченного человека, но быть должной я не хочу и не буду. – До свидание.
Разворачиваюсь на пятках, в надежде сбежать.
– Карина, – он останавливает меня, сомкнув пальцы на моём запястье и вновь поворачивая к себе лицом. – Чего вам не хватает в жизни помимо этого? – возвращает деньги, небрежно вложив их в мою ладонь.
Это вопрос с явным подвохом, а не праздным любопытством. И я не знаю как ответить на него.
– В глобальном смысле или именно сейчас?
Старательно увожу разговор, не желая быть вовлеченной в одну из неприятных мне тем.
– Мы можем обсудить это сегодня вечером за ужином, – не спрашивает, скорее приказывает. – И я очень рекомендую не отказываться…
=3.1=
Карина
Всю дорогу домой меня не покидает ощущение, что я влипла по-крупному. Это дико изводит, никак не давая расслабиться. Но больше всего напрягает то, что во всё это великолепие я вляпалась по вине Артёма.
Вскользь оброненная Каюмовым фраза о деньгах и вопрос интересует ли меня ещё что-то кроме них, становится доказательством его осведомленности. Теперь нет абсолютно никаких сомнений, что в кафе ко мне он пришёл заряженный правдой.
Вот только меркантильная Я, какой меня считает Каюмов, сама не в курсе, что происходит в нашем уравнении с несколькими неизвестными. Пролить свет может лишь Артём, решившийся на шантаж ещё в прошлую встречу с Дианой и вероятно осуществивший его.
И его не остановили мои уговоры не совершать столь неприглядного поступка, даже несмотря на то, что холодность и бездушие, проявленные Дианой вполне заслуживали наказания.
Решать проблемы надо быстро, пока снежный ком из них не стал ещё более разрушительным.
Быстрым шагом поднимаюсь по лестнице. Врываюсь в квартиру уже на полном взводе. Не разуваюсь, игнорируя чистые полы, которые сама же вчера и вымыла. Прохожу в комнату и ожидаемо застаю Артёма в постели. Этот бессовестный хорёк может спать в любой ситуации.
Сдернув одеяло, зло пинаю парня, побуждая того проснуться.
– Какого черта? – неуклюже садится, спиной прислоняясь к спинке дивана.
Потирает заспанное лицо, всё ещё не в состоянии отойти ото сна.
– У меня встречный вопрос, – чувствую как кровь, пропитанная горечью предательства неистово клокочет по венам. – Зачем ты это сделал? Зачем?
Срываюсь на крик, требую немедленно ответить на мой вопрос. "Глюкоза"
– Прошу тебя, – почти взмолившись, просит он. – На полтона тише. И по порядку, пожалуйста.
– Ты обещал не делать этого. Обещал не писать Диане и не шантажировать её. Мы решили забыть о…
– Ты решила, – перебивает на полуслове и у него получается это громко и слегка резковато. – Я посчитал это твоей слабостью и незрелостью, – продолжает уже более мягче. – Подожди! Откуда ты знаешь, что я писал Диане?
Теперь он смотрит на меня абсолютно чистыми проснувшимися глазами.