«Ясно, одинокий и никому не нужный. Тебя и оплакивать некому в случае смерти. А на освободившееся рабочее место быстро найдут замену и забудут, словно Эндрю Палмс никогда не существовал».
Стало ли мне жаль мужика? Нисколько! Серая неприметная мышь. Однако такие люди зачастую долго помнят то хорошее, что с ними случалось. Лелеют воспоминания, проживают их снова и снова. Спасение от нападения Эндрю запомнит до конца жизни, как и малыша, который предупредил об опасности. Гадом будет, если не поможет Нэнси оформить опеку над Мартином.
Я тенью скользил за инспектором. Тот выудил из кармана ключи от машины, нажал на кнопку, раздался заветный сигнал. Эндрю подошел к машине и открыл багажник.
В соседнем ряду раздался рев двигателя, взвизгнули шины и мощный минивэн выскочил на дорогу. Эндрю вздрогнул, выронил ключи и успел отскочить в сторону, когда черный ураган поравнялся с ним и резко затормозил.
«Вот и плохие парни! Я вас заждался».
Боковая дверь минивэна распахнулась и из недр вылетели два мужика в масках. Третий сидел за рулем.
— Эндрю Палмс?
Инспектор закивал головой, прижимая к груди пакет с продуктами, который не успел положить в багажник. Несчастный оказался в невыгодном положении: зажат в узком проходе между своей и соседней машинами, позади — бетонная стена. Дело одной минуты, подойти и пырнуть ножом. В руках нападавших людей сверкнула сталь. Эндрю всхлипнул.
— Я не понимаю… За что?
— За сына Робинсона. Не помешай ты, дело выгорело бы. Я обещал, что вернусь, и вот я здесь!
«У, давние счеты. Понятно».
За долю секунды я оказался между ними. Никто не заметил моего появления. Ударом ноги отправил инспектора ближе к стене, чтобы не мешался. Полет недолгий: Эндрю приложился о бетон и мягко осел на пол.
Глаза мужиков в черных масках округлились, они не поняли, по какой причине их жертва улетела к стене. Я не дал времени на размышления. Ударил наотмашь ближайшего противника. Голова мужика дернулась. Он вскинул руки. Нож описал в воздухе восьмерку и улетел под машины, а сам он боком ударился о тачку Эндрю и кулем повалился на землю.
Второго нападающего я закинул в открытые двери минивэна. Мужик ударился головой о стену салона и отключился. Ненадолго, конечно, но мне хватило времени заняться третьим.
Водитель надавил на газ, и машина рванула с места. Я успел запрыгнуть в салон, проник на переднее сиденье и приложил водителя головой о руль. Тот охнул и затих. Минивэн врезался в заграждение и остановился.
«Бинго!»
На миг на парковке воцарилась тишина. Затем раздался крик женщины, возгласы посетителей торгового центра, которые спустились на парковку. Я вылез из машины и посмотрел в сторону инспектора. Он держал возле уха телефон и вызывал полицию.
«Молодец! Оперативно».
Однако нападавшие начали приходить в себя. Эндрю не растерялся, быстро оседлал лежавшего возле машины и заломил ему руку.
Я вернулся в минивэн и снова отправил в глубокий сон мужика в салоне. Водитель не приходил в себя до приезда копов. Для успокоения совести я покрутился на месте происшествия, убедился, что инспектор в безопасности и помчался с визитом вежливости к Кристиану…
***
Парень целый день провел без мнимых галлюцинаций, и доктор Штефан вполне мог усомниться в критическом состоянии Кристиана. Я надеялся, что его оставят под наблюдением на сутки для окончательного вердикта и не прогадал. Кристиана перевели в другую палату. Он передвигался самостоятельно, и взять след не составило труда.
Редкие ходячие пациенты вздрагивали, когда я проходил мимо. Они не видели меня, но их тонкая расшатанная психика улавливала малейшие колебания потусторонней сущности. Следовало проявить осторожность, чтобы кто-нибудь из больных не прозрел настолько, чтобы увидеть меня полностью. Однако им никто не поверит, воскликни они: «Монстр! Я вижу монстра!». Это только добавит очередную строчку в историю болезни пациентов психиатрического отделения.
Я достиг палаты и проник внутрь. Кристиан сидел на койке и смотрел в окно. Он поглаживал правую руку в гипсе и покачивался, словно баюкал ее, как младенца.
Я подошел ближе и задел стул, сдвинув его с места. Кристиан вздрогнул. Повернул голову, удивленно приподнял брови и равнодушно отвернулся. Я всмотрелся в расслабленные черты лица парня, в его отрешенный взгляд.