Розалин Смит спешила покинуть дом, но в открытых дверях столкнулась с мужчиной и машинально шагнула назад. Незнакомец вошел следом и закрыл дверь.
— Не так быстро, Розалин! — вкрадчивый и одновременно повелительный голос заставил женщину распахнуть глаза.
— Простите, мы знакомы?
Мужчина обвел глазами притихших присутствующих, посмотрел выше и встретился взглядом с малышом. Тот отпустил мою шею, но не сдвинулся с места. Окто отлепился от стены и стоял ровно, по стойке смирно. Одна Нэнси переминались с ноги на ногу и ничего не понимала.
Губы незнакомца искривила полуулыбка. Он откинул длинную черную прядь волос с лица и вновь перевел взгляд на Розалин Смит.
— Позвольте представиться, Асмодей — отец малыша.
Нэнси охнула. Розалин открыла рот, но тут же захлопнула обратно. Окто старательно сдерживал улыбку, потупив взгляд. Мартин насупился и коротко взглянул на меня.
— Ты обещал, помни!
Пацан поднялся и медленно спустился вниз. Нэнси вскинула руку, предостерегая брата, но Мартин отрицательно покачал головой и подошел к демону. Посмотрел снизу вверх на Асмодея и протянул руку.
— Мартин, нет! — всхлипнула Нэнси.
— Я это видел, — ответил малыш. — Все хорошо.
— Пожалуйста, не забирайте брата, — Нэнси не сдерживала слез.
— Какого черта? — обрела дар речи Розалин. — Что происходит?
— Точнее, что произойдет, — томным голосом поправил Асмодей и обратился к Окто, — разберись с ней. Слишком много шума создает.
Окто быстро сократил дистанцию, подхватил Розалин под руку и тут же испарился вместе с инспектором органов опеки.
Асмодей склонил голову, посмотрел на малыша и спросил:
— Ты готов?
— Нэнси, я люблю тебя! Джек, помни, ты обещал! Мы еще увидимся, я знаю!
— Мартин!
Нэнси бросилась вперед, но поймала пустоту. Девчонка упала на колени, и слезы градом хлынули из глаз. Плечи сотрясались от рыданий, а из горла вырывался стон.
Я вновь ощутил способность двигаться. Преодолел лестницу и спустился вниз. Оказавшись рядом, я коснулся плеча девчонки. Нэнси шмыгнула носом, глубоко вдохнула и перевела дыхание. Искоса посмотрела на меня:
— Ты найдешь его?
— Да. Я же лучший, как говорит малыш…
Часть вторая
Нэнси
***
Я слился с темнотой. Ночь опустилась на город. Я неслышно скользил вдоль стен, перебегал к машинам. Припадал к земле и крался следом. Шаг в шаг. Жертва остановилась. Прислушалась. Обернулась, затаив дыхание. Я слышал гулкое биение сердца. Чарующий звук завораживал, придавал азарт.
Темный переулок дополнял атмосферу погони, будоражил воображение жертвы, разгонял кровь. Свет из окон выхватывал кусок улицы из мрака, удлиняя тени и придавал им причудливые формы.
Я выдохнул. Человек вздрогнул и ускорил шаг, на ходу извлекая ключи из кармана. Я наступил на ветку, так удачно упавшую с дерева. Раздался хруст. Мужчина остановился и обернулся. Сквозь стекла очков старательно высматривал преследователя в ночном переулке, но я оказался ближе. За спиной.
Я поднялся на задние конечности и дыхнул в лысеющий затылок жертвы. Мужчина медленно обернулся. Я проявился. Свет уличного фонаря эффектно отразился на грубой шершавой коже, а в отражении стекол очков я увидел собственную оскаленную пасть.
— Джек! Ты с ума сошел? Тебя кто-нибудь увидит!
— Это будет последнее, что он увидит в своей жизни, — прорычал я и отступил за черту света, сливаясь с темнотой.
— Вот так благоразумнее.
— Кто бы говорил, Эндрю Палмс, — ехидно заметил я, — не ты ли идешь пешком от метро в самом неспокойном районе города?
— Проблемы с машиной, — ответил инспектор службы опеки, взбежал по ступенькам и с третьей попытки попал ключом в замочную скважину под мигающий свет настенного фонаря. — Чертова лампочка, когда ее починят?
Эндрю отворил дверь и вошел в подъезд, я скользнул следом, невидимый для глаз. Квартира инспектора располагалась на первом этаже справа. Пока хозяин дома возился с очередной дверью, я прошел сквозь нее и устроился на кожаном диване. Ждал, когда Эндрю войдет, включит свет и закричит, чтобы я не смел портить кожаную обивку дивана когтями.