— Вы сдадите меня в психиатрическую лечебницу, — прошептала Нэнси.
— В таком случае, мы там окажемся в соседних палатах, — подхватил Эндрю. — Чтобы избежать недоразумения, мне пришлось врать полиции, что я отлетел к стене от неожиданного нападения и отключился на время. Я сказал, что не видел, как именно произошла драка на парковке. Очнулся, когда один из нападавших зашевелился, и я применил захват для задержания преступника. Но, кто разделался с двумя в машине, не имею понятия. Так я сказал представителям полиции.
— Однако вы видели…, — начала неуверенно Нэнси, а я переминался с лапы на лапу, не в силах более скрываться.
— Что я видел, Нэнси? — инспектор поддался вперед и заглянул в глаза девчонки. — Пожалуйста, скажи, что я видел? Иначе я сойду с ума!
— Вы видели Джека, — просто ответила Нэнси и улыбнулась, — однако, я не уверена, что вы захотите лично его отблагодарить.
«Это почему? Я готов выслушать похвалу и пуститься во все тяжкие. От моей монстрячьей души остались одни лохмотья. Прибейте меня окончательно!»
— Кто такой Джек? — спросил Эндрю.
— Это я! — силы покинули, и я проявился.
Но вместо коктейля из визга и ужаса, я получил лишь восхищенное:
— Вау! Нэнси, кто это?
— Это Джек, друг Мартина и, надеюсь, мой тоже. Он спас вас по просьбе брата. Защитил дом от нападения Кристина Адамса и Розалин Смит.
— Что? — не понял Эндрю.
— Вы правильно услышали, инспектор, — Нэнси сбросила личину невинности и поведала Эндрю всю правду о Розалин, о старой бабке-ведьме, о книге заклинаний, о вызове демонов. Рассказала об Окто и появлении отца Мартина. Последние слова Нэнси произносила, глотая слезы. Истерика захлестнула девчонку, а у инспектора пропали любые сомнения и улетучились вопросы.
Он периодически поглядывал на меня, моргал, но я не пропадал из поля зрения. Эндрю Палмс удостоверился, что я не мираж и не галлюцинация. Восхитился, что монстр обладает разумом. А я понял, что мир инспектора перевернулся с ног на голову, как и у меня четыре дня назад…
***
Из клиники доктора Штефана я направился в дом Эндрю. Не спешил. До утра масса времени, и есть возможность подумать.
После отъезда Нэнси и с ее позволения, инспектор сдал дом девчонки приличной семье с двумя детьми. Нэнси наотрез отказалась возвращаться в дом, который принес столько бед. Но и выставлять на продажу не собиралась в ближайшее будущее, учитывая несовершеннолетний возраст брата, который также считался наследником после смерти матери.
Эндрю Палмс здраво рассудил, что дом лучше сдать в наем, чтобы не простаивал зря, да и деньги лишними не будут. Сокровища старой ведьмы хоть и приличные оказались, но деньги тают на глазах, как говорят люди.
Предвидя возможное возвращение Нэнси в город, инспектор снял для девчонки небольшую, но уютную квартиру в том же доме, где проживал сам. Эндрю объяснил, что при сложившихся условиях это удобный вариант. Я усмехнулся собственным мыслям. Инспектор быстро вошел в круг доверия и стал незаменимым помощником и советчиком для Нэнси. Я каждый день следил за ним, выискивая подвох, но не находил.
Эндрю привык к моему обществу, и я частенько оставался в квартире инспектора под видом милого котика для любопытных соседей. Ведь с котом можно поговорить, не вызывая подозрения и вопросы: с кем холостой инспектор обсуждает насущные проблемы и порой повышает тон.
Я вышел из-за поворота и увидел машину Нэнси возле подъезда дома. Инспектор сказал, что отправил девчонке сообщение, видимо, Нэнси оказалась неподалеку и приехала быстро. В квартире Эндрю горел свет. Я ускорился, но в апартаменты прокрался бесшумно. Любимое увлечение — подслушивать и наблюдать — не покидало меня.
— Нэнси, послушай меня! Это опасно! — инспектор мерил шагами комнату, периодически останавливаясь перед креслом, в котором сидела девчонка с большой кружкой чая. — Посмотри, что произошло с Розалин. Я знал ее не как ведьму, а как сильного и целеустремленного человека. О другой стороне натуры Розалин я узнал от тебя. Однако, где она теперь, кем бы ни была?
— Но…, — Нэнси не успела вставить слово, как Эндрю вскинул руку, призывая девчонку к молчанию.
— Ты молодая и неопытная. Они тебя в порошок сотрут. Пикнуть не успеешь! Вспомни, что ты мне рассказывала: Мартин ушел сам, Асмодей не принуждал ребенка.
— Это говорит представитель закона? — Нэнси прорвалась в поток речи инспектора. — Ему три года было, он любому на улице руку подаст, потому что маленький и глупый. Асмодей — отец лишь на словах, где доказательства?