Выбрать главу

Задумался Алексей-пограничник. А тут — новая станция. «Город Иркутск! — кричат в окошко парни и девушки. — Пересадка на Падун-порог. Выходите, у кого руки крепкие, совесть чистая!»

Решил Алексей-пограничник и сошёл с поезда — выручать Ангару! Тут и сказке конец».

А вот письмо, которое Алексей Кирьянов прислал Баулину;

«Здравия желаю, товарищ капитан третьего ранга! Не сердитесь, что я так долго Вам не писал. До материка мы добрались без особых приключений. Правда, в Охотском море попали в хороший шторм, баллов на девять. Капитан объявил аврал по закреплению груза на верхней палубе. Мы, бывшие пограничники, работали, как положено. Особенно старался Петя Милешкин.

Вот я написал «бывшие пограничники» и даже сам не поверил: неужели я — «бывший»? Нет, Николай Иванович, никогда я не буду «бывшим». Всегда и везде, пока жив, буду пограничником.

Теперь хочу написать Вам о самом главном.

Во Владивостоке, в порту, мы встретили демобилизованных солдат и сержантов из Таманской дивизии. Они ждали «Ломоносова». Начались взаимные расспросы: «Куда едете?» Оказывается, таманцы — их двести человек — сговорились ещё с полгода назад поехать по призыву партии на Дальний Восток. И вот с комсомольскими путёвками они спешат на Южный Сахалин строить дороги и шахты.

Хабаровске на вокзале играл оркестр, было полно народу, со знамёнами, с плакатами. Встречали только что прибывший скорый поезд с молодыми строителями.

В Чите нам повстречался новый поезд с запада, тоже с комсомольцами. И опять демобилизованные — матросы и старшины из Севастополя. Спрашивают: «Куда загребаете?» — «По домам», — отвечаем. «А мы всей боевой частью взяли курс на Якутские алмазные россыпи».

Тут у нас такое началось! «Запад на восток подался, а восток катит на запад — непорядок! Встречные перевозки!»

Словом, Николай Иванович, в Иркутске душа моя не выдержала. Пожелал я нашим ребятам дальнейшего счастливого плавания, а сам свернул с курса на север, к Падунским порогам. В обкоме комсомола мне все документы оформили за полчаса и включили меня в группу ленинградцев и горьковцев, которая едет на строительство Братской гидростанции. Одобряете?

Ребята наши сказали на прощание, что повидаются с родными и тоже сюда махнут. Милешкин почесал за ухом: «Я тоже подумаю». Подумать решил, и то хорошо!

Планы мои, Николай Иванович, такие: в Братске на первых порах поработаю на том участке, куда поставят. Строителем так строителем. Могу и электриком, и бетонщиком, и радистом на трассе будущей электромагистрали. А там, глядишь, школы построят— снова стану учителем.

Сегодня наша группа выезжает из Иркутска. Пишу на пристани, на берегу Ангары. Она действительно красавица. Посылаю письмо и сказку Марише. Если она чего-нибудь не поймёт, Вы, пожалуйста, ей объясните. Написал письмо в Загорье Дуне, зову её сюда, то есть на Падун.

С нетерпением жду от Вас письма. Пишите мне по адресу: Братск, до востребования. (Другого адреса я пока ещё не имею.)

Горячий привет боцману Доронину, Игнату Атласову и всем нашим пограничникам. Поцелуйте за меня Маришу.

Спасибо Вам за всё хорошее!

До свидания!

Ваш Алексей Кирьянов, старшина I статьи».

Тот же самый «ПК-5», на котором когда-то ходил в дозор Алексей Кирьянов, хлопотливо урча мотором, вёз меня к «Мичурину», бросившему якорь на внешнем рейде. За штурвалом стоял главстаршина Игнат Атласов.

На причале прощально махали фуражками, бескозырками и кепками свободные от службы пограничники и рабочие. И долго ещё я видел среди них высокого, слегка суховатого Баулина и боцмана Доронина с Маринкой на плече.

«ПК-5» подошёл к борту парохода. Мы с Атласовым крепко пожали друг другу руки.

— Счастливого пути! — крикнул мне главстаршина, когда я поднялся на борт парохода. — Пишите!

— Обязательно! Не поминайте лихом, счастливо оставаться! — крикнул я в ответ.

Выбрав якорь, «Мичурин» попрощался с островом протяжным басовым гудком и лёг на курс.

Взбежав по трапу на капитанский мостик, я попросил у штурмана бинокль.

У причала стояли сторожевики, недавно возвратившиеся из ночного дозорного крейсерства. Свежий декабрьский ветер рвал флаги пограничного флота.

На Мысе Доброй Надежды белели домики служб и клуба базы. А вот и утёс, на котором выщербленный временем и непогодами каменный крест и гранитный обелиск с пятиконечной звездой. Вот и замшелый камень, и на нём Маринка, а рядом с ней капитан третьего ранга Баулин.

Начала разгуливаться океанская волна. Буревестник промелькнул над мостиком. Наползли тучи, сразу стало пасмурно, холодно, а мне вспомнились любимые стихи Баулина:

«Над моей отчизной солнце не заходит, до чего отчизна велика!..»

ДЛЯ МЛАДШЕГО И СРЕДНЕГО ШКОЛЬНОГО ВОЗРАСТА

Линьков Лев Александрович

МАЛЫШ С БОЛЬШОЙ ПРОТОКИ

МЫС ДОБРОЙ НАДЕЖДЫ

ПОВЕСТИ

Ответственный редактор С. В. Орлеанская.

Художественный редактор Г. С. Вебер.

Технический редактор И. Г. Найденова.

Корректоры

Л. И. Гусева и В. К Рывина.

Сдано в набор 11/1 1964 г.

Подписано к печати 7/V 1964 г.

Формат 60X84 1/16— 13 печ. л.-11,869 усл. печ. л. (8,76 уч-изд. л.).

Тираж 150 000 экз. А01600. ТП

1964 № 236. Цена 41 коп.

Издательство «Детская литература*.

Москва, М. Черкасский пер., 1.

Фабрика детской книги № 1. Москва, Сущевский вал, 49. Заказ № 52

Примечания

1

Рапорт — доклад о выполнении взятых на себя обязательств.

(обратно)

2

Курибаны — приёмщики рыболовецких судов на берегу.

(обратно)

3

Кавторанг — капитан второго ранга.

(обратно)

4

Губа, гауптвахта — помещение для краткосрочного заключения военных, арестованных за какую-либо серьёзную провинность.

(обратно)

5

Салага — молодой матрос, новичок.

(обратно)

6

Кабельтов — 1/10 морской мили = 185,2 метра.

(обратно)

7

Туз, тузик — самая, маленькая шлюпка с двумя вёслами.

(обратно)

8

Мористее — дальше в сторону открытого моря.

(обратно)

9

Планшир — продольный брус, образующий верхнюю кромку борта шлюпки, катера.

(обратно)

10

Кнехты — парные тумбы на палубе для закрепления канатов.

(обратно)

11

Банка — сиденье для гребцов.

(обратно)

12

Рында — корабельный колокол.

(обратно)

13

Синдо — шкипер (японск.).