В дело снова вступаю я и перегружаю энергетический контур машины. Заставляю работать на полную мощность, при этом не перекачивая энергию. Это как включить водяной насос, без контакта с водой.
Правда, в отличие от насоса, тут все намного сложнее.
Чернокнижник орет на ученых, те пытаются оправдаться, но тщетно. Аппаратура начинает трястись, из нее идет черный дым, пахнущий паленой пластмассой. Все замирают, понимая, что творится неладное.
Мало кто успевает понять, что к чему. Техника громко взрывается с выбросом ярких искр. Одному ученому отрывает полголовы. Второго ранит осколок, заставляя ползать, как червь, оставляя кровавый след.
Я врываюсь в лабораторию и нападаю на чернокнижника. Конечно, не напрямую, а телепатией. У меня еще осталось немного силы, так что внушаю ублюдку кошмарные видения.
Тут надо пояснить. Если простого владеющего можно заставить видеть не самые приятные вещи, то у темных магов все хуже. Когда душа полна тьмой, кошмары гораздо кошмарнее. Особенно, если ты только что работал с темной энергией.
Именно поэтому меня не любили чернокнижники моего мира. Чего там, разбегались как крысы, стоило мне появиться по близости. Кому Высшие некроманты и Темные лорды, а мне так напуганные детишки, бегущие дальше, чем видят.
— Какого дьявола, малолетка? Кто тебя пропустил? — поднимает брови колдун, не веря своим глазам.
Тут он резко меняется в лице, начинает закрываться книгой и кричать «Отойди». Потом орет матом, трясется, седеет прям на глазах и зачем-то становится на колени. Вскоре вместо могучего чернокнижника имеем дядю с поломанной психикой, который забился под шконку.
Все занимает считанные секунды, но для самого черныша куда больше.
Слуга барина закрывает своего подопечного и пытается как-то договориться. Он быстро смекает, что я не обычный ребенок, значит шутки со мной очень плохи.
— Стой, мальчик, тебе заплатят! Родители моего господина очень влиятельны… Только помоги его вылечить, — стонет умоляющим голосом, а сам думает, как бы меня ушатать.
Последнее, кстати, возможно. Я чуть выше пояса слуге ростом, что дает огромное преимущество.
— Я мзду не беру. Мне за дворянство обидно, — говорю, поправляя очки и бью барскую шестерку по яйцам.
Руна усиливает мое тело, плюс вливаю в мышцы немного маны. Удар получается жестким. Противник со стоном сгибается, а я добиваю коленом. Правда, тут возникает проблема.
У меня слишком короткие руки, да и сил все равно маловато. Слуга получает повреждения, но вырывается из захвата, ревет раненным зверем и пятится к двери.
Ну уж нет, я на полпути дела не бросаю. Резко хватаю со стола увесистый прибор наподобие микроскопа. Пользуюсь тем, что противник все еще согнут и бью его по башке.
Проламываю черепушку с первого раза. Слуга падает на пол с окровавленной головой и вырубается. Либо умирает, сразу так и не скажешь.
Быстро оглядываюсь вокруг, понимаю, что бить больше некого. И это все? Я только вошел во вкус, вот зануды. Уже хотел спасти девочку, но услышал стон богатенького сынка, который внезапно очнулся.
— Твою мать, что за хрень… Кхе-кхе, мелкий, помоги мне. Позови кого-нибудь, только быстро, — слабым голосом простонал барщук, с трудом поднимая голову.
Он говорил приказным тоном, несмотря на то, что был при смерти. Энергетический удар подорвал здоровье, так что гаду осталось недолго. Проклятье начало прогрессировать; через пару минут насильник отправится на тот свет.
И это очень печально. Какие пару минут? Может ему еще обезболивающее вколоть, чтоб умер с улыбкой на лице? Ну уж нет.
— Я чертей позову, чтоб лучше тебя в аду жарили, — ухмыляюсь, глядя в бледное лицо мудака, по которому уже ползут синие вены.
— Что ты несешь? Тебе крышка! Мой батя тебя кхе-кхе, вот зараза…
— Угу, поговори мне еще. Сейчас тебе будет не до пустой болтовни, — усмехнулся в ответ и применил магию.
Одно легкое воздействие телепатических волн, и время для полудохлого мажора существенно замедляется. Вместо нескольких минут он будет умирать где-то час. По крайней мере, так ему будет казаться.
И да, спасти его уже не удастся. Процесс разрушение тела вошел в конечную стадию.
Я спокойно отхожу в сторону и отвязываю девчонку. Та смотрит вокруг глазами по пять рублей и беззвучно открывает рот, словно рыба.
— Спокойно, все хорошо, тебя никто не обидит, — успокаиваю ее, чуть не забыв, что мы вообще-то ровесники.
С одной стороны стонет барин, с другой охает напуганный чернокнижник. Еще где-то скулит недобитый ученый. Жаль, нет времени с ними покончить, надо быстрей уходить.