Только вот из мыслей ее выбросить не могу. Да, понимаю, что это не она. По возрасту не может быть ею – с той-то Амалией мы были почти ровесники, а этой только девятнадцать. Шесть лет разницы. Только организму не объяснишь, он по вечерам подкидывает всякое… как грудь этой девчонки выглядывала из-за разорванного платья. Как она стеснительно прикрывалась, пытаясь переодеться в мужское тряпье. Как закрывалась от меня подушкой, наивная…
Хмыкаю от воспоминания. Смешная игрушка. Может, зря отказался от такого подарочка? Особенно если правду сказала, мол, не тронутая девка. Редкость в наши времена. Я сам штук десять лишил невинности – они приползали на коленях и просили сделать это. Кто-то за небольшую плату, кто-то – потому что просто захотелось именно со мной. Тьфу, воротит от таких…
А не найти бы ее? Взять реванш. Пусть даже накинуть ей бабла сверх прощенного долга, лишь не орала и не ныла в этот раз. Глядишь, ей даже понравится – но это вообще второстепенно. Главное, самому насладиться. Яйца крутит от воспоминаний, как я уже почти вошел в нее, да в последний момент передумал. Как там… незакрытый гештальт? Таких в моей копилочке дохрена и больше, только с этим я хотя бы могу расправиться.
Значит, разыщу ее. Ребята наверняка найдут – имя редкое, батю ее знают. Чтобы уже завтра я смог это сделать!
***
Ждать пришлось недолго. Светлые распущенные волосы угадываются среди серых унылых студентов. Идет, ворон считает. Как раз в мою сторону. Открываю дверь.
– Сядь, – как можно вежливей прошу я. А она шарахается, как будто привидение увидела. Больная, что ли?
Немного уговоров – и наконец Амалия в моей машине. Едем прочь от ее универа, в логово, которое я снял под это прекрасное дело. Гостиница в центре, пять звезд. Стоимость за сутки, наверное, больше, чем за весь год ее учебы. Так нынче баб обхаживают? Уже и не помню, давно не выходил на охоту, дичь сама передо мной с ног валится и к члену моему тянется. Но эта упертая оказалась.
– Куда мы едем?
– В гостиницу. У нас есть незаконченное дело, – говорю я, а у самого аж в глазах искрит. Амалия надела блузку с такими пуговицами, как бы сказать… ткань так волнами идет на пуговицах, что через дырочки я вижу краешек груди, а она и не замечает. А у меня мозг плавится.
Какого хера происходит? Давно не было такого, чтобы настолько хотел какую-то бабу. Неужели из-за имени? Так это странно, блядь, я же не собака какая-то, на голосовую команду реагировать. Хоть и называют меня Цепным псом.
– Вы сказали, что всё кончилось! – визжит Амалия. – Вы же простили долг! Или ваше слово ничего не стоит?
– Попизди мне еще. Я за свои слова головой отвечаю. Долг прощен, это так. А что сейчас тебя везу – так сверху денег накину, не парься. Только сумму назови.
– Я не продаюсь!
– Ага, конечно, – поворачиваю голову. Надо бы сосредоточиться на дороге, а то посбиваю черепах-водителей. – Все продаются, я-то знаю.
– Это ошибка восприятия из-за вашего окружения, – выдает Амалия.
– Че? – смотрю на нее, включая дурака. Так-то я понимаю, но пусть объяснит сама.
– Как бы вам сказать… Доярке тоже кажется, что вокруг одни коровы. Когда она впервые приезжает в большой город, оказывается, что в небе самолеты летают, и айфоны у каждого второго, и вместо лошадей у всех машины. Ее картина мира расширяется, и она понимает, что не все, что ей казалось единственно верным восприятием, правда. Мне надо как-то попроще объяснить, да?
– Да понял я, – ворчу. Вот за тупого только меня принимать не надо. – Ты толкуешь о том, что если вокруг меня всегда были одни давалки, это не значит, что других девушек не существует. Порядочных там, все такое. Так?
– Так! – Амалия смотрит на меня удивленно, и я усмехаюсь. А ты че думала, с совсем дегенератом связалась? Могло бы быть и так, только я другой путь по жизни выбрал. Не быть идиотом.
– Только ты ошибаешься. Продаются все. Вот, допустим, если я предложу тебе секс за миллион – согласишься?
– Нет!
– А если так: либо я тебя трахну, либо убью всех твоих близких?
Амалия прикусывает губу. Не поняла, шучу я или правда собираюсь это сделать.
– Ну? Согласилась бы?
– Наверное…
– То-то же. Ты даже ради того, чтобы твоего батю не посадили на бутылку, согласилась хрен знает под кого лечь. А ведь там мог оказаться не я, а кто-нибудь, кто тебя бы не пожалел. Короче, ты тоже продалась, пусть и за другую цену. Так что не надо мне лечить про порядочность и непродажность.
– А вы бы за что продались? – спрашивает Амалия.
Мы уже почти на месте. Ее гребаные философские темы очень сбивают с настроя, но так и быть, поддержу разговор. Может, расслабится и не будет закатывать истерику, как в прошлый раз.