— Рад стараться, господин адмирал.
Рейф следил за пикировкой высших чинов со смешанным чувством жгучего интереса и благодарности. Почему-то он был уверен, что адмирал продолжал бы мучительную словесную экзекуцию просто из любви к искусству.
— Но тем не менее, отсутствие состава преступлений по одному пункту не отменяет других прегрешений. Как нам стало доподлинно известно, в момент начала вашего удивительного маневра на капитанском мостике был посторонний!
— Член экипажа, выполняющий свои прямые обязанности, не может считаться посторонним, сэр! Согласно действующему Уставу военно-космических сил, пункт 21/2, сэр! — Рейф вытянулся в струнку и пытался унять внезапно взбунтовавшийся живот.
— Обязанности? — вкрадчиво уточнил адмирал.
— Так точно, сэр! А также прошу отметить самоотверженное поведение младшего палубного техника Нотэма при оказании помощи пострадавшим членам экипажа!
— Так его еще надо наградить? — адмирал поднял брови и склонил голову к плечу. — Вместо того, чтобы предать военному суду, наградить? Уверены, капитан?
— Так точно, сэр! Уверен!
— Какая удивительная, — адмирал говорил медленно, практически выцеживая каждое слово сквозь зубы, — самоотверженность. Бесшабашность. Глупость я бы сказал…
У обер-сарваера запищал комм. Адмирал резко отступил от Рейфа, нахмурился:
— Что там еще?
— Я думаю, что мы отпустим пока капитана Серра, — обер-сарваер ободряюще улыбнулся. — И сообщим о принятом решении чуть позже.
— Идите! — распорядился адмирал.
Рейф отдал честь, развернулся и на негнущихся ногах постарался убраться из кабинета как можно быстрее. Внутри вместо тугого комка начало подрагивать что-то вроде желе. Нервы требовали успокоения, но медик сам был пациентом, и с порцией нужных пилюль был настоящий облом. Оставалось одно проверенное средство — припрятанный на случай форс-мажора коньяк.
— Когда же, если не сейчас? — пробормотал Рейф и поспешил к себе, надеясь, что в ближайшее время никакому начальству он не понадобится.
========== Глава 6 ==========
После первого глотка тепло стало медленно, но очень приятно разливаться по телу. Напряжение, владевшее им последние сутки, отпускало, мышцы расслаблялись, легкой болью давая знать, что теперь-то уже будет хорошо. Рейф глотнул из фляжки еще пару раз и со вздохом завинтил крышку: если переборщить, весь терапевтический эффект пойдет насмарку. Плохо быть капитаном. Даже толком напиться проклятый долг не позволит. И совесть…
Он вышел на связь с рубкой: нового ничего не было. Разве что раненых перевели в медблок адмиральского крейсера.
— Ждем распоряжений, — постным голосом доложил третий помощник, час назад заступивший на вахту.
— Ну если не было до сих пор, то до утра и не будет скорее всего. Но вы там не расслабляйтесь! — на всякий случай Рейф решил держать команду в тонусе: самому ему хоть и обещали починку «Малышки Гретхен» в доках, но подробностей не озвучили. Да и весь опыт армейской службы говорил о том, что данные в запале обещания не стоят ровным счетом ничего — их могли расформировать, сочтя, что починка калечного корабля не рациональна. Наверное, финансисты будут еще пару дней прикидывать стоимость транспортировки в доки, диагностики и самого ремонта, и только после этого судьба несчастливого корабля с командой неудачников станет окончательно ясна.
Рейф, поколебавшись, приложился к фляжке еще раз. Эффект не заставил себя ждать: глаза стали закрываться, и, подавив, зевок, Рейф скинул парадную форму и забрался под одеяло. Повернулся на бок, поелозив щекой по прохладной ткани наволочки, и зажмурил глаза. Сон, казавшийся близким и неизбежным, внезапно словно испарился. Рейф лег на другой бок, потом попытался устроиться на спине, но, как назло, спать уже не хотелось. В голове вертелись разные мысли, на ум пришел Нотэм, и Рейф почти решился потянуться за планшетом, чтобы найти яркую зеленую точку, обозначавшую на плане младшего палубного техника, как в дверь тихонько поскреблись. Если бы на «Малышке Гретхен» имелась собака или какой-нибудь наглый самодовольный котяра, то они вполне могли создавать такие звуки. Но животных на сторожевом крейсере быть не могло, и Рейф затаил дыхание, точно зная кто именно стоит за тонкой преградой. Нотэм поскребся еще раз. Рейф выдохнул и натянул одеяло повыше: искушение открыть было велико, но разум протестовал — то, что хорошо для разового перепиха, не стоит превращать в систему.
В полумраке каюты было хорошо лежать. Искин в этот раз выдал что-то из интерьеров старинных охотничьих домиков: деревянные панели на стенах выглядели как настоящие в свете «луны» в псевдоокне. Рейф потянулся, посмотрел еще раз на дверь и оказался не готов к показавшейся квазаром вспышке — в коридоре ослепительно сияли лампы.
Нотэм проскользнул внутрь бесшумно. Плотно притворил за собой дверь, постоял, привыкая к полутьме, и скользнул к койке. Молча.
Сквозь зеленоватые пятна, плывущие перед глазами, Рейф наблюдал за крадущейся фигурой. Нотэм опустился на колени возле изголовья, нашел его руку и прижал к щеке.
— Сильно досталось? — глухо спросил он.
— Умеренно, но в штаны я все равно чуть не наложил. Адмирал — это нечто такое… Как и не человек вовсе.
— Угу. Знаю.
— Знаешь? — Рейф приподнял голову и попытался поймать взгляд Нотэма.
— Имел счастье…
— Даже так? — подбодрил Рейф, которого разобрало любопытство.
— Он приезжал на выпуск в моей академии, — неохотно ответил Нотэм. — В общем, его я и послал.
— О! — Рейф присвистнул. — А я-то думаю, чего это такая шишка тобой интересуется. Помнит, значит.
Нотэм невесело угукнул и беззастенчиво завалился ему под бок, умудрившись так и не выпустить из мертвой хватки руку.
— Знаешь, я хотел тебе сказать…
Рейф, изначально не настроенный на разговоры, как только почувствовал прижавшееся теплое тело, подмял его под себя, нависнув сверху и поцеловал, чтобы всякие глупости вылетели у Нотэма из головы. Они долго целовались, стукаясь зубами и перехватывая инициативу друг у друга. Нотэм выгибался, царапал спину, благо что ногти были короткие, а потом раздвинул ноги, давая понять, что совсем не против смены ролей. Рейф замялся: в каюте не водилось ничего похожего на смазку.
— Не ссы, капитан. Я подготовился.
Рейф хмыкнул, такой Нотэм нравился ему определенно больше:
— Какая ответственность и…
— Жертвенность, — охотно подсказал Нотэм и стал помогать выпутывать себя из одежды.
Рейф задумался над последним словом, однако спросить, первый ли раз для Нотэма снизу, отчего-то не решился, но то ли в глазах отразилось сомнение, то ли движениях проявилась неуверенность и нерешительность, но ответ он все-таки получил:
— Кэп, или ты меня все-таки трахнешь, или я тебя снова. К черту бы твою рефлексию! Я, понимаешь, со всей душой и ответственностью в заботе о начальственном заде, — Нотэм болтал, но был уже полностью обнажен, и Рейф непроизвольно облизал губы: настолько ладным было его тело.
— К черту твои дурацкие разговорчики, — пробормотал он хрипло и лег сверху. Ощущение дежавю накатило как никогда остро: Рейфу казалось, что вот это все было уже не раз, настолько привычным ощущалось происходящее. И привычным не в плане рутинном, скорее знакомым, когда с партнером за плечами не один год совместной жизни, когда известны все любимые позы и эрогенные точки, когда острая фаза влюбленности давно миновала, оставив вместо себя нежность и доверие.
Они снова жадно целовались. Рейф терялся в ощущениях, все походило и на сон, и на ожившую фантазию, и на очень реалистичную галлюцинацию. Или виртуал-тренажер…
В ушах гудела кровь, дыхание сбивалось совсем по-настоящему, и он кончил с утробным рыком, потому что от нестерпимо сильного удовольствия горло перехватило спазмом. Рейф лежал сверху Нотэма — имя Адиз никак не приживалось даже в мыслях и казалось чужеродным и непривычным, — уткнувшись носом во влажные волосы на виске, и ловил губами выступившую на коже соленую влагу.