Твою мать, ты что издеваешься...
— Те, что слева, новенькие, опыта ноль, возни больше, так что советую выбрать из этих, — Тони показывает пальцем на почти одинаковых блондинок, а я не могу оторваться от знакомого лица, больших испуганных глаз и дрожащих худеньких плеч. Малышка неуклюже стоит на высоких каблуках, одетая в пошлое блестящее платье, едва прикрывающее округлости груди и заканчивающееся на линии ягодиц. Даже нагибаться не надо, черт бы ее побрал. Мартини застревает в горле, и я судорожно сглатываю, пересекаясь с ее затравленным взглядом. Она изменилась, похудела и, кажется, стала взрослее. А может, это эффект от косметики: яркой помады и тяжелой туши.
Выпившие уже мужчины оживают и отпускают пошлые замечания, поторапливая меня с выбором и не представляя, какая херня со мной творится, потому что я отчаянно верил, что Хана избежит этой участи.
Не избежала.
— Вико, ты что, хочешь всех сразу? — Марцио, сын одного из капо, смеется, подмигивая пышногрудой блондинке, и я оттаиваю, принимая безразличный вид и небрежно показывая пальцем на Хану. Никто не должен заметить моей заинтересованности, чтобы не было лишних вопросов.
— Ее. Пусть подойдет, — прости, малышка, но будет лучше, если ты останешься со мной. Ее глаза распахивается еще шире, она делает маленький шажок назад, но стоящий за ней охранник тут же подталкивает ее вперед, отчего она оступается и под улюлюканье присутствующих подходит ближе. Дергается, когда я, поставив бокал на стол, протягиваю к ней руки, но тут же опасливо косится на Тони, шепнувшего угрозы одними губами. Бедная девочка, даже не представляет, что бывает с теми, кто проявляет непослушание.
И, будто читая мои мысли, она сдается, позволяет мне взять ее за руку и потянуть на себя. Холодные пальцы оказываются в моей ладони, и я ненавязчиво усаживаю ее на свои колени, демонстративно кладя руку на обнаженное бедро. Она напрягается, ее грудь высоко вздымается, и Хана сжимает губы в тонкую линию, наверняка сдерживая слезы.
— Подыграй, ладно? — шепчу ей на ухо, так, чтобы никто не услышал, и несколько секунд смотрю ей в глаза — в них плещется океан из сомнений, страха и благодарности. Тони изгибает брови, удивляясь моему выбору, но не комментирует, отвлекаясь на остальных, распределяющих между собой девушек. Тяжесть Ханы приятно греет колени, и против воли я опускаю глаза на ее грудь. Тонкие полоски ткани почти сместились и я наслаждаюсь зрелищем, чувствуя легкое возбуждение. Она понимает это, потому что вскидывает голову и смотрит в мое лицо, ища там подтверждение своих ощущений.
Прости, малявка, я живой и здоровый мужчина, так что, да, твоя близость меня волнует.
Боясь спугнуть ее доверие, аккуратно пропускаю сквозь пальцы длинные локоны и, собрав их в руке, перекидываю вперед, на ее плечо, чтобы они прикрыли не скрытую платьем грудь от чужого внимания.
Потому что это чертовски раздражает.
Перевожу дыхание и возвращаюсь к напитку, обнимая девчонку за ягодицы и поглаживая попавшийся под пальцы участок кожи. Прохладная и гладкая, приятная для прикосновений, она призывает к ласкам, поэтому я не удерживаюсь и провожу ладонью выше, по дороге задирая и без того короткое платье. Хана резко выдыхает и возвращает ткань на место. Ее скулы покрываются румянцем, и я с наслаждением наблюдаю за ее смущением. Блядь, Вико, нужно контролировать эмоции и вытащить отсюда девчонку, а не думать о том, как ее тело смотрелось бы на твоем. А смотрелось бы оно отлично. Протягиваю бокал к ее губам и уверенно киваю, сталкиваясь с непонимающим удивлением.
— Выпей, это поможет расслабиться, — вновь шепчу, едва касаясь губами ее уха и отмечая про себя, что такой тяжелый и насыщенный аромат духов ей абсолютно не идет. — Не бойся, я не буду трахать тебя. Против твоей воли, конечно, — добавляю я и улыбаюсь, издеваясь над ней, встрепенувшейся при этих словах. Да-да, девочка, стоит мне только захотеть и ты сама попросишь меня об этом. Могу поспорить, что каждая из присутствующих здесь дам была бы рада занять твое место. Но ни с одной из них у меня нет маленькой тайны, которая как назло связала нас.
Это было месяц назад, за который, я надеялся, Хана научится жить, исчезнет из города и лишит меня всякого напоминания о том инциденте. А она вопреки моим ожиданиям появилась прямо перед моим носом. Я не фаталист, но в этом случае сложно не поверить в судьбу.
— Вико, если она тебя не устраивает, выбери другую. Я поднатаскаю ее и к следующему приходу она тебя не разочарует, — Тони замечает ее скованность и всплескивает руками, недовольно мотая головой и кидая на нее предупреждающий взгляд. О нет, если кто и будет ее поднатаскивать, то это явно не он. Смотрю на притихшую малявку и успокаиваю его:
— Не переживай, я справлюсь, — подмигиваю ей, когда она поворачивается ко мне, и, кладя ладонь на ее затылок, чтобы она не смогла отстраниться, осторожно приближаюсь к ее губам. В блестящих глазах мелькает растерянность, маленькие ладони неуверенно упираются в мою грудь, но на этом сопротивление заканчивается, потому что я достигаю желаемого — целую, неторопливо и аккуратно, слегка проталкиваясь языком вперед и постепенно подчиняя ее рот.
Реальность медленно ускользает сквозь ощущения.
Хана напрягается, но не для того, чтобы убежать, а для того, чтобы прижаться ближе и оплести мою шею руками.
Где-то со стороны слышится одобряющий свист, и Марцио объявляет о старте. Пошел нахер, если я и финиширую, то только не здесь. Прекращаю ласки и, придерживая Хану за талию, встаю. Еще немного, и я уже не смогу сдержать обещание — оттрахаю ее прямо сейчас на глазах у подвыпивших приятелей. Прочищаю горло, чтобы вернуть пропавший вдруг голос, и обхватываю ее руку чуть повыше локтя.
— Прошу прощения, господа, но нам нужно уединиться. — Тони довольно улыбается, улавливая мое настроение и радуясь тому, что смог угодить, а я тащу за собой Хану, покидая вечеринку в самый ее разгар. На самом деле я ничего не теряю, если не считать ночи с танцующей внизу девицей. Опытной, намного опытней вцепившейся в меня Ханы. Мы проходим мимо нее, и я не могу не посмотреть на то, отчего отказываюсь, вот только внутри не ощущается ни одного импульса, только дикое желание увести отсюда малышку.
Не знаю, сколько грязи в своей жизни она видела, но это место определенно не для нее, так же как и отвратительное платье. Останавливаюсь у выхода и, снимая пиджак, накидываю его на ее озябшие плечи. Хана зарывается в него по самый подбородок и настороженно смотрит на меня, пока я роюсь в карманах в поисках ключей.
— Поужинаем где-нибудь в тихом месте, ты не против?
Хлопает большими глазищами и кивает, а я тяжело вздыхаю.
Блядь, что я делаю? Вновь на те же самые грабли.