Приспускаюсь ниже, чтобы было удобнее, и по неосторожности впечатываюсь в ее тело, миниатюрное и хрупкое на фоне моего накаченного. Наверняка она чувствует его реакцию, потому что я не могу скрыть возбуждение, упираясь членом ровно в ее сомкнутые бедра. Стук сердца отдает в ушах, и я провожу ладонью по плавным изгибам, останавливаясь на ягодицах и с удовольствием сминая упругую задницу.
Если она меня не остановит я остановиться не смогу.
И как назло малышка не останавливает, только отчего-то начинает дрожать.
— Холодно? — у меня голос хриплый, когда я прекращаю терзать ее губы, и, нависая над ней, заглядываю в зарумянившееся лицо. Распахнутые глаза возбужденно блестят, и я вновь поражаюсь красоте Ханы: у нее идеальная кожа и по-видимому слишком нежная, потому что там, где я касался ее щетиной, уже выскочило раздражение. Обвожу костяшками пальцев овал ее лица и спрашиваю разрешения, не словами — взглядом. Разрешения зайти дальше, намного дальше поцелуев.
Она не отвергает, только смотрит огромными глазищами, на дне которых начинает плескаться страх.
— Ты можешь остановить меня. В любой момент. Понимаешь?
Кивает, и я слегка улыбаюсь, задирая надетую на нее футболку. Трусики белые, тонкими полосками, подрагивающий впалый живот, и идеальная грудь, которую я не успеваю рассмотреть, потому что кто-то закрывает ее ладонями.
— Убери руки, Хана, — может, приказной тон здесь не уместен, но он действует безотказно, потому что малышка тут же убирает руки, позволяя мне насладиться зрелищем. Аккуратная грудь с аккуратными сосками, нежно-розовыми и чувствительными. Становится реально тесно, потому что возбуждение накрывает. Я двигаю бедрами, одновременно целуя мелкую и лаская ладонью ее грудь. Крышу сносит напрочь, и я немного грубо подминаю под себя Хану, ощущая ответную реакцию. Она несмело обнимает меня за плечи, иногда сжимая пальцы и оставляя на коже приятную боль от впившихся в кожу ногтей.
А у малявки неплохой потенциал, по крайней мере она не ведет себя как зажатая девственница на первом свидании.
Изгибается навстречу моим губам, подставляя под ласки грудь, и в то время как я изучаю ее тело, перебирает волосы у меня на затылке.
Она не останавливает меня даже тогда, когда я снимаю с нее футболку, но отчего-то испуганно сводит колени, когда я принимаюсь за трусики.
— Я не хочу, чтобы ты стеснялась меня, — у меня грудь ходит ходуном от бешеного ритма сердца, и я едва сдерживаюсь, чтобы не порвать белье к чертям. Только растерянный взгляд Ханы усмиряет демонов, и я поднимаю руки, показывая, что не намерен делать это без ее разрешения. — Ты хочешь сделать это сама? — она мотает головой, виновато сжимая губы и обнимая себя за плечи, и неловко отползает в сторону, давая понять, что это конец.
Твою мать, малявка, а что мне делать со своим возбуждением, не скажешь?
Делаю глубокий вдох и длительный выдох, раздраженно откидываясь на спину и ни в чем ее не обвиняя. Она имела полное право передумать, ведь я сам позволил ей вести ситуацию.
Не менее раздражающая вибрация отвлекает от болезненной неудовлетворенности, и я беру телефон, открывая пришедшее сообщение.
Последние крупицы возбуждения отступают. Я резко сажусь на край кровати и вглядываюсь в пришедшую фотографию — чертов ублюдок слетел. Нажимаю на кнопку вызова и слышу голос Тони, перемешанный с шумом ветра.
— Как давно закончилась встреча?
— Она еще не закончилась, Вико. Я сообщил тебе сразу, как Маккинли сел за столик к федералу.
— Тогда у нас мало времени, ты знаешь, где я буду тебя ждать, — сбрасываю вызов, смотрю на часы и в спешке начинаю одеваться. Кидаю быстрый взгляд на закутавшуюся в одеяло Хану, повернувшуюся ко мне спиной, и, не говоря ни слова, ухожу — у меня действительно мало времени. Маккинли не должен заговорить. Сейчас он думает, что я спокойно сплю в своей кровати, и даже не подозреваю, что он заключает сделку с федералами. Но я изначально знал о его выборе, знал задолго до встречи на набережной, поэтому-то мои люди и следили за ним.
Три минуты двадцать шесть секунд — этого хватает, чтобы спуститься вниз в полной готовности.
— Присмотри за ней, Фато, я скоро буду.
В комнате с приглушенным светом пахнет сладким детским питанием и ароматической отдушкой. Ночной светильник, пускающий по потолку десятки разноцветных звезд, частично освещает маленького ребенка, лежащего в кроватке и спящего спокойным безмятежным сном. Он мило сопит, выпятив губки, и иногда дергает пальчиками, даже не подозревая, какая драма разыгрывается в его невинной жизни и что буквально через минуту он потеряет родного человека. Скажи спасибо дедушке, малыш, потому что он выбрал не ту сторону.