Кивает, через силу, и резко выдыхает, когда я запускаю пальцы в ее волосы и, слегка потянув их, вынуждаю ее посмотреть мне в глаза.
— И что тебе мешает заняться со мной сексом?
Что-то показывает, а я нихрена не понимаю, только слежу за ее губами, но вовсе не для того, чтобы прочесть непроизнесенные вслух слова. Я тупо хочу ее, причем всю, начиная от пухлых губ и заканчивая упругой попкой; я хочу ее здесь, сейчас, на этой долбанной стойке. Хочу в разных стилях и в разных позах. Ломаю слабые протесты и целую ее, вжимая в себя, до предела, до боли, боясь упустить момент робкой взаимности, когда она обвивает мою шею руками, пусть несмело, пугливо, но все же.
Дышать становится тяжело, и я зависаю над ее губами, в секунды стягивая ее майку и свою футболку. Кожа к коже — ощущения непередаваемые. Особенно мягкость ее груди.
— Хочу тебя, мелкая, — приподнимаю ее лицо за подбородок, ласкаю линию челюсти, провожу пальцем по припухшим от поцелуев губам и сдерживаюсь-сдерживаюсь-сдерживаюсь. Блядь, я сейчас взорвусь, понимаешь? Не понимает, конечно, только мучительно медленно царапает меня по животу, проводя дорожку из красных следов вниз, к поясу хлопковых штанов. Хрипло выдыхаю, на миг закрывая глаза и ожидая ее следующего шага, и сминаю в руках мягкость бедер.
Еще не поздно остановиться или уже поздно? Потому что Хана удивляет меня — ныряет пальчиками под одежду и, мимолетно задевая напрягшийся член, тут же испуганно отдергивает руку, которую я успеваю перехватить до того, как она покинула границу одежды.
— Блядь, Хана, не играй со мной. Не стоит начинать то, что не сможешь закончить, — я даю ей последний шанс, чуть ослабляя хватку, и Хана скользит взглядом по моему лицу. Я физически ощущаю, как она ломается, борется с собой, загоняет страх далеко в подсознание, и только сейчас окончательно отпускаю ее руку, точно зная, что она не отступит, и малышка не подводит, вновь двигается рукой вниз и вызывает волну сильного возбуждения, когда осторожно сжимает член в ладони.
Рычу сквозь зубы и думаю лишь о том, что хочу быть в ней.
Слегка приспускаю одежду, так, чтобы она ей не мешала, и с улыбкой наблюдаю за ее реакцией. Ее лицо вытягивается от изумления, она кидает на меня испуганно-шокированный взгляд, и, кажется, не будь она прижата моим телом, то уже соскочила бы со стойки, чтобы убежать. Обычно женщины реагируют иначе, высказывая восхищение, но это же Хана...
— Он не настолько страшен как кажется, — ухмыляюсь и кладу руку поверх ее ладони, тут же сжимая ее и проводя ею вверх-вниз, а Хана возвращается к рассматриванию члена, будто бы видит его впервые. Кажется, даже воздух накаляется вокруг, опаляя кожу, выжигая легкие, и я наклоняюсь вперед, чтобы обхватить хрупкое тело. Ласкаю грудь, прикусываю кожу, сжимаю завернутые в шорты ягодицы и толкаюсь бедрами навстречу. От желания меня потряхивает, и я едва подцепляю чертову ткань, чтобы вместе с трусиками стянуть ее вниз. Для этого Хане приходится свести ноги, а затем раскрыться передо мной совершенно обнаженной. За ее спиной телевизор не перестает болтать чепуху, где-то в стороне слышится глухое ворчание Фато, а я, шумно дыша, прикасаюсь к самому сокровенному. Влажная, послушная, аккуратно выбритая.
Готовая принять меня.
— Хана... — двигаю ее на себя и провожу членом между складок, смазывая его выступившей смазкой. Она вонзает ногти в мои плечи, напрягается, кусая губы и прикрывая глаза. Раскрасневшаяся и возбужденная не меньше меня, она противоречит сама себе, потому что иногда отстраняется и тут же возвращается на место, как будто до сих пор не может решиться. Притягиваю ее за затылок и, целуя, медленно проникаю внутрь. Черт, сложно это сделать, когда она намеренно сжимает мышцы. — Расслабься, — глажу ее по спине, прикусываю мочку уха, отвлекаю ласками, а потом вхожу одним глубоким толчком, наконец достигая желаемого.
Хана судорожно выдыхает, вытягиваясь в моих руках, а я на миг застываю, удивляясь тому, насколько в ней тесно и узко. Если бы я не знал, что у нее был парень, я бы предположил, что она девственница — слишком сильно она меня сжала. Ловлю ее губы в жестком поцелуе и начинаю двигаться, осторожно подстраивая ее под свой ритм и размер. Поддерживаю, сминаю в объятьях, желая чувствовать всю ее, желая, чтобы она поняла разницу между взрослым мужчиной и прыщавым подростком, который делает это по-быстрому и с целью доставить удовольствие лишь себе.
Я хочу, чтобы она кончила, в первую очередь она, поэтому отвлекаюсь от ее губ и провожу языком по шее, ложбинке между грудей, всасываю твердые соски, облизываю их, все продолжая двигаться, уже более напористо, сходя с ума от тесноты в ней. Беатриче неплохо постаралась ночью, но, признаться, спонтанный секс с Ханой мне нравится больше.