— Я слушаю вас, босс.
— Пообещай мне, что сегодня же наймешь смышленых людей. Пусть они не отходят от тебя ни на шаг. Я не хочу потерять еще одного... — он выдерживает паузу, словно последующие слова даются ему с трудом, а потом продолжает: — Думаю, ты меня понял. До свидания.
Не успеваю ответить или опротестовать его решение, как в трубке раздаются гудки, оповещая меня о конце разговора. Твою мать, мне что, придется терпеть общество телохранителей, которые будут следовать за мной по пятам? И кто меня сдал? Хотя тут даже гадать не надо — Луиджи, желающий того же, что и босс, — моей безопасности, которую, на самом деле, купить невозможно, потому что те, кто рядом, бьют больнее. Мой отец, мертвый отец, знает об этом не понаслышке.
И пока я обдумываю разговор с боссом, совершаю некоторые звонки, в кабинет заходит Марк. Один.
Где моя девочка, черт бы его побрал?
— Хана в коридоре. Думаю, ей не стоит слушать наш разговор, — он отвечает на мой немой вопрос и садится за стол, раскладывая перед собой бумаги и снимки рентгена. — Все сделано, мистер Сантини. Хана умная девочка и согласилась на ваши условия.
— И?
— Если вы по поводу контрацепции, то она предпочла гормональные препараты. Рецепт у нее на руках. А если вы имеете в виду незащищенный акт, судя по наличию спермы в ее влагалище произошедший не так давно, то можете не беспокоиться — все решено. Так же, как и с неудачной дефлорацией, — он неловко прочищает горло, перекладывая снимки в руках, а я раздраженно сжимаю подлокотники кресла.
— В смысле неудачной?
— Простите, что так выразился, мистер Сантини, но наличие микротрещин говорит само за себя. Это не обязательно ваша вина, такое бывает при несовместимости партнеров, когда у мужчины...
— Черт с ним, не продолжайте. Это серьезно? Для Ханы?
— Все решаемо. Вопрос времени, а точнее трех-четырех дней, при соответствующем лечении, рецепт опять же у Ханы. А теперь о других аспектах. Видите? — Марк показывает на снимок ее грудной клетки, и я отлично понимаю, что он имеет в виду. Раны заживают, но не все, вернее, некоторые из них оставляют следы. — Перелом трех ребер. Здесь, здесь и здесь, — его палец скользит по утолщениям костной ткани, а я сжимаю челюсти, до судороги. Сколько еще фактов ее жизни я смогу выдержать, не учинив при этом какой-нибудь разгром? — Судя по всему травмы получены года полтора назад, может, чуть больше. Также перелом свода стопы. В остальном все отлично. Как только будут готовы результаты анализов, я вам сообщу. И да, мистер Сантини, ее немота. Я могу поработать над этим, необходимая терапия, и Хана, возможно, сможет вернуть речь. Это долго и непросто, признаюсь, но, думаю, попробовать стоит. Так или иначе, окончательное решение остается за вами.
За мной, да. Задумчиво смотрю на мрачные снимки рентгена, и ловлю себя на мысли, что меня немота Ханы вполне устраивает, потому что, черт, — это странно, — но я понимаю ее без слов.
— Спасибо, Марк, я подумаю, — жму протянутую руку и, попрощавшись, выхожу, потому что времени катастрофически мало, а нам еще нужно проехаться по магазинам.
Хана, ты моя маленькая головная боль, приятная, кстати.
Я едва справляюсь с желанием закурить прямо в бутике и, нервно посмотрев на часы, делаю маленький глоток уже остывшего кофе. Если бы я знал, сколько времени займет шоппинг, я бы просто скупил все шмотки и привез их домой, вывалив коробки и пакеты в комнату Ханы. Но вместо этого я покорно сижу в одном из магазинов дизайнерской одежды и жду, когда Мадлен превратит мою девочку в настоящую принцессу. Иногда она пробегает мимо, сдержанно улыбается и интересуется все ли у меня хорошо, а затем исчезает за высокими вешалами, ввергая меня в еще большее уныние — я начинаю думать, что мы никогда отсюда не выйдем.
— У вас все в порядке, мистер Сантини? — Мадлен останавливается напротив, и я отвлекаюсь от телефона, смотря на нее исподлобья. Нет, не в порядке, дел по горло. Она улыбается заученной до автоматизма улыбкой и показывает на шмотки в своих руках. — Еще несколько минут, и гардероб Ханы будет готов. — Отлично, мать твою, потому что третий час мне здесь не высидеть. Киваю, испытывая к ней некую симпатию — она никогда не переходит рамки профессионализма и не пытается флиртовать со мной, как это делают большинство женщин. Хотя у нее могли бы быть шансы, учитывая то, какая роскошная у нее фигура.