Что ж, мелкая, пора познакомить тебя с "семьей".
Наше появление производит эффект взорвавшийся бомбы для собравшихся в ресторане гостей: встречающиеся на нашем пути с плохо скрываемым интересом наблюдают за тем, как я, придерживая Хану за предплечье и лавируя между столиками, прохожу ближе к центру. Их любопытные взгляды и немыслимые догадки сопровождают нас до самого места и отражаются в удивленном взгляде Луиджи, повернувшемся к нам как только мы подходим к нужному столику — сервированному на восемь персон. Сейчас за ним сидят Луиджи с невестой и Беатриче, накрывшая Хану откровенной волной презрения, которое я ощущаю даже через разделяющее нас расстояние.
Переношу руку на талию Ханы и прижимаю ее к себе, давая понять, что каждый, кто посмеет ее обидеть, будет иметь дело со мной.
— Добрый вечер, сеньорита, — Луи не забывает про манеры и встает, пока я отодвигаю малышке стул и усаживаю ее за стол. На его лице читается осуждение, приправленное недовольством, и я пресекаю дальнейшее развитие эмоций предупреждающим взглядом. Никто, ни один человек в мире не может сомневаться в моем решении, а я решил, что Хана будет со мной. И этим все сказано. Луи признает поражение, пожимая плечами, и, пока я приветствую присутствующих дам, представляя им Хану, отвлекается на сцену, где полным ходом идут поздравления имениннику. — Слышал, у тебя были проблемы с Маккинли, — когда в зале смолкают аплодисменты, говорит он, и я, отпивая шампанское, киваю.
— Да. Ключевое слово "были".
— Сделал выводы? — Луиджи изгибает бровь, с доброй издевкой намекая на Данте, неотступно следящим за нашим столиком. Он намеренно сел в стороне, чтобы не привлекать внимание, но все же не смог спрятаться от наблюдательного консильери, знающего для чего вообще он пришел на праздник — в список близких друзей именинника Данте не входит.
— Как видишь, — чтобы сменить неприятную для меня тему, я улыбаюсь Анике, скромной и тихой девушке, будущей жене Луиджи, но тут же кривлю губы, когда мой взгляд падает на сидящую напротив Беатриче. Девчонка явно наглеет раз позволяет себе так откровенно пялиться на Хану, от пристального внимания опустившую голову. Она не притронулась к шампанскому, и вся ее зажатая поза показывает насколько ей здесь неуютно. Наверное, стоило предупредить ее, что тихий семейный ужин в нашем понятии это не встреча традиционной семьи в обычном ее понимании, а более масштабное мероприятие. Склоняюсь к ней, почти касаясь уха губами, и успокаивающе поглаживаю тонкое запястье. — Потерпи, мы здесь ненадолго, потому что нам нужно кое-что закончить, — Хана краснеет, понимая мои намеки, и в это время яркая вспышка фотокамеры режет глаза. Взявшийся из ниоткуда журналист фотографирует нас в довольно интимном ракурсе, и я сжимаю челюсти от недовольства, выискивая Данте взглядом и жестом показывая на нежданного гостя. Он не заставляет себя ждать и буквально через секунду хватает папарацци за шкирку, выталкивая из зала и по дороге вырывая камеру из рук.
— Зря ты так, общество должно знать, что нам нечего скрывать.
— Конечно, Луи, тогда в следующий раз я приглашу команду Дейли-ньюс на нашу встречу. Ну раз нам нечего скрывать, — пожимаю плечами и слышу свое имя в динамике. — Думаю, внимания к нам и так хватает, — говорю напоследок, а потом поворачиваюсь к Хане, резко выпрямившей спину, будто положение моей спутницы обязывает ее выглядеть достойно. Малышка, пойми, ты никому ничего не должна. — Я быстро, родственные связи обязывают, — в большущих глазах мелькают искры страха, будто я оставляю ее на растерзание хищников, и Хана рефлекторно кладет ладонь на мое колено. — Никуда не уходи.
Встаю, поправляя пиджак, и с заранее заготовленной речью, иду к сцене, к ожидающему меня Нитону, сделавшему из своего дня рождения настоящее шоу. Пафосность раздражает, и я бы предпочел настоящий семейный ужин, чем сборище расфуфыренных людей, обливающих друг друга ядом слухов. Потратив на свое выступление буквально пару минут и подарив брату универсальный подарок в виде чека, я возвращаюсь на место, первым делом замечая, что Ханы за столом уже нет. Появившийся за время моего отсутствия Тони протягивает руку, приветствуя меня, и я между делом спрашиваю его о малявке:
— Ты знаешь, где Хана?
Он машет рукой в сторону и, закинув в рот оливку, поясняет:
— Она ушла в уборную с Беатриче и в сопровождении Данте, так что не переживай.
Ну конечно, Тони, я могу быть спокоен, когда моя девочка в обществе твоей сестры.
— Как ты, Вико?
— Потом, все потом, — сначала я должен убедиться, что с Ханой все в порядке, ведь Беатриче не скрывала своего отношения к ней. По дороге до туалета меня задерживают: кто-то приветствиями, кто-то разговорами, поэтому я добираюсь до него спустя какое-то время — время, за которое они должны были вернуться. Но не вернулись. Стоящий у противоположной стены Данте указывает пальцем на нужную дверь, и я, благодарно кивнув, захожу, по привычке заглушая шаги крадущейся поступью. Это позволяет услышать часть пламенной речи Беатриче, нависшей над малявкой разъяренным коршуном.