Моя малышка не спит, я натыкаюсь на нее сразу же как захожу домой и, скидывая с себя строгое пальто, прохожу в гостиную. Сидит на огромном диване, забравшись на него с ногами, и, прижав к груди подушку, смотрит на меня с внимательной настороженностью. Ты ничего не увидишь на моем лице, мелкая, если только чуть-чуть усталости. Подмигиваю ей, наливая себе выпить, и, закатав рукава рубашки по локоть, устраиваюсь с ней рядом.
Прежний диван был все же удобней.
Хана сменила вечернее платье на короткие шортики и майку, и я рефлекторно кладу ладонь на ее обнаженное бедро, прохладное по сравнению с моей рукой и до безумия приятное на ощупь. От нее пахнет чем-то свежим и цитрусовым, и я втягиваю аромат ее кожи, склонившись ближе и задевая ее волосы кончиком носа. Она не отодвигается, но подозрительно косится, вызывая у меня слабую улыбку. Я нормальный, девочка, просто ты вкусно пахнешь.
— Надеюсь, ты не спишь не потому, что ждешь меня, — изгибаю брови, и Хана поворачивает голову, разглядывая меня несколько секунд, за которые я тоже кое-чего успеваю заметить — припухлость ее век — результат слез в машине. — Иногда я возвращаюсь под утро, тоже будешь не спать? — опускает взгляд и, на мгновение задумавшись, кивает. Блядь, мелкая, к чему такая самоотверженность? Хотя мне безусловно приятно. Обхватываю ее за затылок и осторожно прикусываю ее нижнюю губу, затем заглаживая грубую ласку языком. Хана замирает, выдыхает мне в губы ментоловым запахом и цепляется за подушку, будто она сможет спасти ее от моего желания. Не сможет, никто не сможет и никто не остановит, потому что эта девочка принадлежит мне.
Хочу ее.
Наш поцелуй становится по-взрослому глубоким и дыхание на двоих сорванное, я нетерпеливо тяну ее на себя, и, встав на колени, она успевает снять с себя шорты с бельем. Садится на мои бедра уже обнаженная, и я толкаюсь в нее эрекцией, давая понять, насколько сильно она меня заводит. Помогаю ей избавиться от майки и накрываю аккуратную грудь ладонями, сжимая ее и зарываясь носом в образовавшуюся ложбинку. Хана держится за мои плечи, а я схожу с ума от ее бюста: острых сосков и бледно-розовых ореол на фоне совершенной молочной кожи. Ласкаю их языком, прикусываю, попутно запуская руку между нами и касаясь ее горячей плоти.
Влажная.
— Даже не представляешь, как ты меня заводишь, — ввожу в нее два пальца, удерживая ее за волосы и не давая отвернуться. Хана прикусывает губу и ее взгляд наполняется почти животной похотью, от которой у меня крышу сносит. Я в собственном дыхании путаюсь. В ней тесно даже для моих пальцев, я отчетливо ощущаю, как тугие мышцы сжимают их, когда я вбиваюсь в нее, стараясь затронуть глубже. Хана дрожит, помогая мне в ритме, и моей выдержки не хватает — я в спешке расстегиваю ремень и ширинку, освобождаю член и вхожу в нее резким толчком.
Всего на секунду красивое лицо искажается болезненной гримасой, и я приподнимаю ее за ягодицы.
Прости, малышка, но к моему размеру тебе придется привыкнуть.
Насаживаю ее обратно, уже более осторожно, и начинаю двигаться, с каждым толчком наращивая темп. Становится жарко и ударяющиеся друг о друга тела качают тишину вокруг громкими шлепками. Мне похер на все в этот момент, я готовлюсь к разрядке и помогаю Хане, яростно двигаясь в ней. Она склоняется к моему плечу, ощутимо прикусывая его зубами и покрывается мелкой дрожью, расслабляясь в моих руках и позволяя управлять своим телом. Ее бедра краснеют от того, как сильно я их сжимаю, и липкая влага растекается по моим бедрам, пока я вбиваюсь в нее до своего оргазма.
Твою мать, ничто так не расслабляет как отличный секс.
Я обессиленно откидываюсь назад, запрокидывая голову на спинку дивана, и не двигаюсь, чувствуя прижатое к себе тело. Хрупкое, послушное, пропитанное моим запахом и с моим членом внутри.
Все так, как и должно быть. Вот только надолго ли?
Глава 16
Не представляю, что заставило Луиджи поднять меня в пять утра и попросить приехать к нему в офис, но, зная его от и до, могу предположить, что случилось что-то действительно серьезное, раз он отказался говорить со мной по телефону. Я иду по коридору, ведущему в его кабинет, и слышу шаги охранников, благоразумно держащихся от меня подальше. Не люблю, когда дышат в затылок, поэтому вскидываю ладонь, тем самым приказывая им остаться на месте, и, удостоверившись, что в помещении кроме нас никого нет, захожу в кабинет без стука. Луиджи удивляет меня несобранным видом: отсутствие галстука, местами не заправленная рубашка и твидовый старенький пиджак, наброшенный скорее всего наспех. Его волосы всклокочены, и при моем появлении он старается пригладить их рукой, скрывая растерянность и беспокойство за бесполезными движениями.