Они хотят подчистить кровь Италии, навсегда избавившись от термина "мафия", а я хочу обезопасить "семью", поэтому сразу после возвращения в Нью-Йорк ищу лазейки и нужных людей для информирования, не жалея на это ни денег, ни обещаний. Я должен знать, откуда нам грозит опасность и как далеко итальянские силовики могут забросить свои щупальца. Двадцать первый век — океан не помеха.
— Пиздец, что творится, Вико, если бы не увидел своими глазами, ни за что бы не поверил, — за моей спиной раздается голос Тони, но я не поворачиваюсь, продолжая смотреть на ночной город и случайно цепляя свое отражение в стекле. В комнате полумрак и неясный свет подчеркивает резкие черты лица: высокие скулы, тонкий нос, напряженные челюсти, покрытые аккуратной щетиной. Глаза кажутся абсолютно черными и от этого привлекательное в принципе лицо производит отталкивающее впечатление. — Какого черта они так взбеленились?
— Все просто, они хотят взять контроль в свои руки, — говорю это тихо, но Тони все равно слышит. Он наливает выпить — я понимаю это по звону бокалов и постукиванию льда, и подходит ко мне, протягивая один из них. Нехотя достаю руку из кармана и благодарно киваю. — Колоссальная утечка капитала из страны, оседающая на зарубежных счетах — это раз. Теневой бизнес, приносящий убытки казне, — это два. Бардак в структурах и неуважение к власти — это три. Мы и так слишком долго испытывали их терпение, Тони, так что этого следовало ожидать.
Хотя стоит признать, что новый президент оказался несколько хитрее, он просто подключил население, пообещав вознаграждение всем, кто окажет сотрудничество. И если раньше люди боялись возмездия "семьи", то сейчас проработанная до мелочей программа по защите свидетелей, а также уголовная ответственность за сговор с мафией, дают свои плоды: они сдают разыскиваемых мафиози с потрохами, принося их головы на золотом блюде. От самых влиятельных из них правительство предпочитает избавляться, а более мелкие рыбешки попадают за решетку, являясь показательным примером для остальных.
— Ну хорошо, у себя они подчистят, но до нас-то им не дотянуться.
— Кто знает, — пожимаю плечами и делаю затяжной глоток. Сейчас необходимо решить, как вывезти из Италии некоторые активы, учитывая то, под каким пристальным вниманием они находятся. — Как тебе новая должность? — без тени улыбки всматриваюсь в нахмуренное лицо Тони, и он застывает на несколько секунд, обдумывая ответ. Ловлю себя на мысли, что у них с Беатриче есть что-то общее в мимике, но черты у Тони много грубее: широкие темные брови, массивные челюсти и жесткий взгляд. Никакой утонченности и мягкости линий.
— Еще не вник.
— Так вникай и не разочаруй меня, — дружески хлопаю его по плечу и удивленно изгибаю брови, потому что в комнате раздается осторожный стук и сразу вслед за этим в нее входят две девушки. Судя по их виду совсем не дешевые. — А это что такое?
— Пора немного расслабиться, за мой счет, считай это моей благодарностью за оказанное доверие, — Тони хищно улыбается, а я безразлично окидываю взглядом приближающихся дам. Одна из них, высокая и стройная брюнетка с длинными волосами, чем-то напоминает Хану, и я прищуриваю глаза, недовольно косясь на Тони. — Исходя из твоих вкусов, Вико, — он разводит руками, делая почти невинное лицо, и перехватывает другую: привлекательную шатенку с теплыми карими глазами и естественно пухлыми губами. Она позволяет себя обнять, а я так и стою не двигаясь и не испытывая никакого желания участвовать во всем этом.
Я был бы не против потрахаться, но потрахаться с Ханой, а не с ее неудачной копией.
И понимание этого выворачивает из меня недовольство, я демонстративно прохожу к столу, на котором лежит телефон, и предназначенная для меня девушка растерянно мнется на месте, не зная, куда себя деть.
— Тони, не прикроешь меня? Я залягу на пару деньков, — он кивает, а я смотрю на часы и горю от нетерпения увидеть малышку. Надеюсь, она будет рада встрече, и пусть для того, чтобы добраться до нее, мне потребуется ночь, но я хочу спустить пар именно в ее объятиях. Твою мать, Вико, тебе предлагают отличное тело, а ты собираешься потратить часы в дороге только для того, чтобы поиметь другое. Слегка ухмыляюсь, мотая головой и удивляясь самому себе — если бы мне сказали раньше, что я отказался от отличного траха из-за какой-то там малявки, я бы рассмеялся. А сейчас мне не до смеха, я просто хочу ее увидеть, и пусть я не имею обязательств перед ней и вовсе не должен хранить ей верность, но одна мысль о том, что в ее глазах может отразиться боль, сдерживает меня от предательства. — Всего доброго, сеньорины, — подмигиваю им и покидаю комнату, слыша за спиной голос Тони: он не отпустит ни одну из них и уделит внимание каждой. Как истинный джентльмен.