Он видел не ее стройные ноги и аппетитную попку, он видел силуэт подростка, зафиксированного камерой с одного из домов.
Темно-серая толстовка, выброшенная в мусорный бак. Щуплое тело, узкие плечи.
Авария. Два года неизвестности после нее. Клуб, Марцио Карбоне, наш совместный вечер и ночь в моем доме.
Блядь, она же ночевала в моем доме.
"Но не с тобой", — шепчет внутренний голос, и я нервно затягиваюсь сигаретой, выдыхая дым со злой усмешкой. Не может быть. Невозможно так вжиться в роль и спрятать под обликом затравленной девчонки расчетливую суку, способную на месть. Суку, которую все это время я с удовольствием трахал.
— Глаз с нее не спускай, постараюсь вернуться как можно быстрее, а пока... она не должна покидать дом. Ты все понял? — Данте смотрит на меня задумчивым взглядом и отходит в сторону, когда я вжимаю педаль газа, пробуксовывая на месте и выпуская из-под колес фонтаны мелких камней. Мне нужно найти доказательства либо же опровергнуть ее причастность, иначе я не смогу погасить пламя недоверия. Оно обжигает внутренности и мне становится до боли мерзко — я привязался, привязался так сильно, что одна мысль об обмане с ее стороны рвет сердце в клочья. Я как влюбленный идиот хотел положить мир к ее ногам, признать своей и не отпускать, прижать крепко, чтобы она вплелась в мою жизнь и стала ее частью, а взамен получил груз подозрений и плескающуюся через край обиду.
Провела.
Рано делать выводы, Вико. Что если это всего лишь совпадение и она не знала имя того, кто разрушил их семью? И неужели она настолько глупа, что позволила себе разоткровенничаться со мной и ляпнуть эту проклятую фразу? Опять же, а если она думала, что я под нее не копаю? Ведь я действительно не копал, даже не рассматривая ее кандидатуру. Ей восемнадцать, она тихая и неприметная девочка с исковерканной жизнью, могу поспорить, она даже стрелять не умеет, и уж тем более не умеет стрелять в живого человека.
Боже, какие глупости. И чем дальше я отъезжаю от дома, тем больше успокаиваюсь, тем внимательнее прислушиваюсь к голосу разума и прекращаю делать поспешные выводы.
Хана. Убийца. Чушь.
И все же, пора встретиться с одним человеком, который наверняка узнал о ней больше, чем все остальные.
На улице глубокая ночь, и стылый воздух перенасыщен влагой и выхлопными газами, которые сконцентрировались на улицах города. Моя машина скользит по дороге черной тенью, попадая в свет фонарей блестит от скопившегося на ней конденсата, а потом вновь скрывается в островке тьмы, передвигаясь в ней как подкрадывающаяся пантера. Я подъезжаю к дому Доминико совершенно бесшумно, выключаю двигатель и так же бесшумно захожу на крыльцо. Горящий в одном из окон свет говорит о том, что он меня ждет, и в подтверждение моих слов за дверью раздаются шаркающие шаги, слышится щелчок замка и в образовавшемся проеме появляется сам Доминико, явно недовольный моим ночным визитом.
— Проходи, Вико, и не шуми, Бьянка спит. Еще не хватало слушать ее причитания, что я не разбудил ее посмотреть на тебя. Знай, Вико, если бы не ты, я никогда не позволил бы поднять меня ночью. Что такого срочного случилось, раз ты не мог дождаться утра? — он не скрывает ворчливого тона и ведет меня за собой: мы проходим маленькую гостиную в полной темноте и прячемся в его кабинете, где он садится за стол и показывает мне на стул, предлагая сесть. Отказываюсь от предложения и, спрятав руки в карманы брюк, оглядываю комнату. Ничего интересного: старая мебель, винтажные обои, куча книг и только фотографии в рамках привлекают внимание. Я подхожу ближе, чтобы рассмотреть людей на них, и брезгливо морщусь, в одной из них узнавая мать. Молодая и красивая, с улыбкой наблюдающая за момим первыми шагами, она сидит на корточках и протягивает ко мне руки.
Где-то под ребрами ощутимо покалывает и я отворачиваюсь, натыкаясь на внимательный взгляд Доминико.
— Откуда она у тебя? — показываю пальцем на фотокарточку, и он, тяжело вздохнув, поясняет:
— Она моя сестра, Вико. Часть моей семьи, как и ты, и в этом нет ничего странного.
Действительно, нет. Наверное, отсутствие любых ее фотографий в моем доме выглядит намного страннее.