Хотелось спиться в его плащ, прижаться к его груди и кричать, кричать о своих чувствах, пока он не услышит и не поймет, но я стояла как вкопанная, не смея даже протянуть руку, боясь испортить этот момент, испугать его.
- Потому я и твой лорд, чтобы за тебя решать. – Он двинулся в мою сторону, и я мелко схватила воздух, закрывая глаза, но напротив всем моим мечтам губы коснулись не рта, а лба, оставляя на нем болезненный, горький поцелуй с привкусом полыни, который хотелось запить. – Так будет лучше.
Я стояла, каменея и даже не смела шелохнуться, пока шершавая подушечка пальца проводила линию ото лба, очерчивая висок, спускаясь по щеке и вдыхала его аромат, который просачивался в нос против воли, заполняя собой все, что у меня было. Закончилось все так же быстро, как и началось. Он резко, словно его ударили по пальцам, отшатнулся и, бросив на меня очередной неясный взгляд, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью, оставляя меня один на один с ядовитым чувством одиночества.
Уже через несколько дней он сообщил мне, что я уезжаю в пансион на обучение, и вернусь в крепость только через семь лет. Семь лет без него! Он говорил об этом так буднично, так обыденно, словно и не было того разговора в сумерках вечера. Его взгляд, как и всегда, был тяжел, как у родителя желавшему своему ребенку всех благ, которые дитя совершенно не ценило.
Тогда я выдала себя. Я впервые вскочила с места и накричала на него, что он не смеет так со мной поступать, что я не заслужила того, чтобы он избавлялся от меня как от надоевшего зверька. Я рыдала у всех на глазах, а он…. Только поднялся и сложил ладони на стол, медленно вдыхая воздух сквозь сжатые губы. Мне казалось, что мой мир рушится, и я ничего не могу с этим поделать. Отчаянье было так велико, что я готова была на коленях умолять его отказаться от этой идеи, признаться в том, что моя жизнь без него не имеет смысла и я готова на все, лишь бы остаться с ним.
- Вон! Все вон! – Прокричал он, и все поспешили выполнить приказ, оставляя меня с ним один на один. Он так и продолжал стоять, с силой упираясь в руки, не поднимая головы, а я, закрыв лицо руками, беззвучно сотрясалась в рыданиях. – Ко мне! Живо!
Тело послушно направилось к нему, податливое, не смеющее отказать, оно тянулось в его сторону, даже если знало о том, что будет дальше.
- Смела повысить на меня голос!? – Рявкнул он, сжав мое плечо и дергая на себя. – Повзрослела, да?
Я была готова к удару, пусть по лицу, пусть сильно, но тогда мне было необходимо прекратить разваливаться на части перед ним, и хотя бы попробовать открыть глаза.
- Взрослая значит. – Рычал он, разворачивая меня и укладывая животом на стол. – Значит, хочешь по-взрослому.
Ткань юбки быстро упала на спину, открывая лорду мои голые ноги и простое белье. Я, сжав ягодицы, уткнулась головой в стол, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в нежную кожу, готовясь к удару.
- Ну, Анна? Что же ты молчишь? Так много говорила, а сейчас замолчала.
Неожиданно до меня дошло осознание, того, что он делал. Не смотря на грозный голос и крепкую хватку, для меня стало откровением, что его голова холодна, как и всегда. Каждое слово выверено, продуманно. Он ждал и был готов к тому, что моя реакция будет такой. Он специально пугал меня сейчас, и врожденное упрямство воинственно рыкнуло, заставляя меня поднять голову и оторвать лоб от столешницы.
- Мне все еще есть что сказать. – Прошипела я. – Вы совершаете ошибку, мой лорд.
Сильная ладонь тут же опалила ягодицу тяжелым, крепким ударом. Хотелось вскрикнуть, но я сдержалась и зашипела, чувствуя, как заполыхала кожа.
- Это ничего не изменит. – Еще один удар, только по другой стороне.
Шумно втянула воздух, через сжатые губы.
- Можете бить сколько хотите. – Продолжала я, вскрикнув от очередного удара, который показался гораздо сильнее первого, опускаясь на уже воспалённую кожу. – Я потерплю. Ради вас, мой лорд, я готова терпеть.
Он продолжал шлепать меня как нашкодившего ребенка, с чувством, с оттяжкой, но я мужественно терпела, позволяя себе только тихое поскуливание и вскрики. Когда он остановился, я услышала, как тяжело мужчина упал в свое кресло.
Мы тяжело дышали, но я думала только о том, как у него сейчас невероятно горит кожа, после стольких шумных и сильных шлепков. Ноги подкосились, и я съехала прямо к его ногам, прижимаясь щекой к горячей ладони которую он держал открытой, мечтая избавиться от неприятного жжения.
Я терлась об нее как молодой щенок, размазывая остатки слез, и пытаясь унять жар который горел на моем лице от его руки. Мы оба молчали, собирая все мысли в кучу, пытаясь понять, что еще могло укрыться от нашего внимания. Мы просидели так очень долго.