Когда конь Алекса появился в зоне видимости, я едва смогла наладить дыхание громко, как мне казалось, моргая.
- Что случилось?
- Пылинка взбесилась. – Растерянно сочиняла я.
Алекс огляделся и нахмурился, почти сразу же протягивая мне руку.
- Пронеслась мимо, словно чудовище увидела. – Объяснил он. – Ничего, погуляет и вернется.
Рывком мужчина усадил меня в седло перед собой и обхватил рукой, пытаясь незаметно вдохнуть запах волос, сжимая пальцы на моей талии.
- Испугалась?
- Очень. – Честно ответила я, не уточняя чего именно.
- Поехали, нас уже точно ждут. – Алекс пришпорил своего коня, и мы помчались вперед.
Только спина горела от желтых глаз, которые, я уверена, внимательно следили за мной.
Глава 21
Поминки прошли тихо. Без лишних слов и наигранного сочувствия. Так даже было легче, никто не врал и не лебезил. Лишь слова соболезнования, по определению были обращены ко мне, как к единственной кому было не все равно.
Я помогла с уборкой и отправилась в дом Луи, чтобы разобрать вещи и привести его в более менее надлежащий вид.
Только для кого? Детей у него не было, как и жены. Совершенно одинокий в этом мире и никому не нужный он доживал свой век сытый и в тепле, лишь из-за уважения к старости и хорошей работе в течение многих лет. И я хотела найти подсказку.
Встреча с незнакомцем съедала меня изнутри, и я сидела словно на иголках, настолько углубившись в свои мысли, что многие присутствующие с ужасом представляли, какие переживания кипят в моей душе, если я вот уже четверть часа, не моргая смотрю на вбитый в стол гвоздь.
Луи хранил какую-то тайну, и сейчас она угрожала нарывом вырваться наружу, захлестывая меня, как оказалось, непосредственного участника. Слова незнакомца крутились в голове безостановочно в один момент, вытеснив собой все другие мысли.
Мы знакомы…. Друг?... Ты хороша….
Ноел. Кто такой этот Ноел, который рассказывал ему обо мне? Хотелось спросить у Алекса, но помня угрозу, я не решилась, ловя себя на мысли, что и так уже о многом умолчала и стоит начать разговор, он вытрясет меня словно тряпичную куклу.
В домике Луи было еще пустыннее, чем вчера. На столе осталась стоять не мытая миска из-под супа, засохший кусок хлеба и старая ложка, с трещиной на ручке. Пыльная занавеска прикрывала окно, пропуская сквозь себя тусклый свет, освещая вычищенный от соломы пол, который я вымела еще утром. Сбросив одной кучей все, что было на полках и в шкафу, я принялась разбирать вещи, пытаясь найти хоть что-нибудь. Но моему большому сожалению, все остальное было совершенно бесполезным. Лишь старые письма, записи о знаменательных датах да потрепанные книжки, между страниц которых не было ни-че-го.
Отчаявшись, я села на постель и со стоном откинулась назад, складывая руки на груди.
Наверное, Луи проводил так много времени. Мне сказали, что в последние месяцы он редко выходил из дома и все больше лежал, размышляя о своей жизни. Вот так, глядя в потолок он проводил часы в ожидании ответа на собственные вопросы, иногда впадая в беспамятство. Я провела пальцами по стене, заметив сальные следы. Видимо, он часто поднимался, держась именно за это место. Хм.. Странно. Ведь за край кровати гораздо удобнее.
Я нырнула туда рукой, чтобы проверить и, не веря, резко рванула руку к себе, что бы тут же вернуть ее обратно, убеждаясь в своих предположениях.
Между стеной и нижней балкой кровати был зажат листок. Маленький и невзрачный, он был исписан полностью мелкими буквами с выраженным наклоном, в которых я узнала руку Луи.
«Малышка Анна.
Я знал, что ты найдешь мое письмо.
Я пишу тебе в последние минуты сознания, чувствуя, как подбирается слабоумие. И пока нас есть немного времени, я хотел признаться тебе, в том, что много лет назад, будучи еще здоровым и крепким, я совершил один поступок, которым обрек тебя на последствия.
Надеюсь, я смогу вымолить твое прощение на смертном одре, но если ты не успеешь, или я буду уже умалишенным стариком – знай, я бы поступил так вновь. Той ночью, когда я выкрал тебя, я даже не думал, что выживу. Это было последним рывком перед встречей с неизбежным, но я выжил и смог спасти и тебя.
Возможно, ты возненавидишь меня, за то, что я лишил тебя другой жизни, которая могла бы быть лучше, чем эта, но я видел слишком много, чтобы не забрать тебя. Я не мог рисковать твоей жизнью. Маленький светлый кулечек. Ты спасла нас тогда и помогла мне прожить еще много лет, смотря за тем, как ты растешь, как улыбаешься, смеешься и с каким интересом слушаешь всю ту ерунду, что я называл сказками. Ты стала мне дочерью, Анна. Надеюсь, я смог хоть немного заметить тебе отца.