- Нет, оставь дрова мне. Я их постепенно порублю, в виде утренней зарядки.
- Дальше надо со мной на базар съездить – возьмём моркови, свеклы и капусты. Наймём частника и привезём. Остальное и в магазине купить можно.
- Хорошо, - согласился, пачкать мотоцикл землёй с овощей мне не хотелось.
- Ещё одно, перед временной регистрацией прошу тебя пройти тест на коронавирус, а то люди до сих пор напуганы невиданной китайской заразой.
- Да, конечно, хотя я уже раз пять его проходил за это лето.
- Ну, раз ты такой на всё согласный, я тебя ещё попрошу об одной услуге. В гости надо бы съездить, отца проведать, а автобус до деревни не доходит 30 километров. У отца только снегоход, до снега ещё месяц или больше, а я уж давно у него не была. Свозишь на мотоцикле-то?
- Свожу, почему не свозить, - соглашаюсь я, после чего меня усаживают за стол и начинают потчевать обедом…
Настроил свои гаджеты на хозяйский Wi-Fi, ведь современные женщины не могут обойтись без «Одноклассников» и «Фейсбука». Рассматриваю окрестности со спутника: 100 метров до рощицы из редких осин и берёз, а в двух километрах пологий речной берег Кии. Весной всё это пространство заливает паводком. До автобусной остановки километр, а до ближайших продовольственных магазинов больше полутора, причём в разные стороны. До глухого села Пихтовка, откуда родом моя теперешняя хозяйка, не близко. Из 73 километров 27 по старому Сусловскому тракту, то есть тракт начинается гораздо раньше, от Николаевки, но там он покрыт асфальтом, в котором дыр не счесть. А вообще от города до тайги рукой подать, пятнадцать километров, через деревню с хитрым названием Антúбес.
Следующие несколько дней были заполнены хозяйственными работами - перетаскиванием картошки и лука в подвал, заполнением отопительной системы водой, поездкой на рынок за овощами, создание запасов муки и круп. Подготовил рабочее место рубщика дров, пришлось сбить новые козлы для распиловки дров, выпросить у соседа бензопилу и начать пилить валяющиеся у сарая стволы.
3 октября, в субботу, поехали в гости в Пихтовку, за два часа добрались особо не торопясь. Никита Фомич - отец Ксении, предупреждённый ею по телефону, встречал нас у ворот большого сибирского дома. Крепкий ещё мужичок, 67 лет отроду, усмехающийся через бороду, был, несомненно, рад встрече. Мало того что за дочерью соскучился, так ещё ему и собутыльника привезли...
- Митюха, мил человек, - Фомич уже принял достаточно «на грудь», а я старался всё больше пропускать. - Давай сходим, поохотимся на тетерева, в ноябре, как ударят морозы, самое то. А то я один уже опасаюсь шастать по тайге, а друзей на эту тему у меня здесь нету. У меня в тайге заимка стоит, отличная избушка, а там не был уже пару лет.
- Ну что ж, - отвечал я, - сходим, хоть я и небольшой любитель стрелять в живых тварей…
Пьяные разговоры просто так не закончились. Утром Фомич потянул меня в свою кладовку, снабдил меня охотничьей амуницией, маскхалатом и лыжами. Вещи были бэушные, но отстиранные и аккуратно хранимые старым егерем. Затем Фомич потащил меня в небольшое скальное ущелье, которое у местных являлось тиром, и заставил отстрелять пару десятков патронов из предоставленной ружбайки ИЖ-27. У егеря был целый арсенал огнестрельного оружия, но меня он к нему не подпускал, а я и не настаивал. После трёх часов дня стали собираться в Мариинск, охотничьи вещи я, конечно, оставил в деревне. К сумеркам мотоцикл довёз нас с Ксенией домой…
И потянулись однообразные дни: разминка с дровами, прогулки к реке, походы в магазин за продуктами. Я собирался зимой поработать где-нибудь, но работы по профилю не было и улучшившаяся финансовая ситуация привели к безделью на полгода. В связи с этим я взял на себя готовку и закупки в магазинах. Но ни с кем, кроме продавщиц и провизора не общался – вторая волна пандемии свирепствовала на просторах России. Ксения возвращалась из своей больницы, где работала медсестрой, жутко усталой. В свои 42 года, вдова подцепила кучу болячек по женской части, и была счастлива, когда могла вечером спокойно почитать на диване. Так прошло полтора месяца, и во второй половине ноября Никита Фомич позвонил дочери, что уже «пора»…
К тому моменту в городе снега было уже сантиметров пятнадцать и морозы приблизились к отметке «-20⁰С». Зимние вещи мне давно прислали из Екатеринбурга. Тепло одевшись, в горнолыжный комбинезон и тёплую длинную куртку, нацепив на ноги тёплые сапоги, в потёмках я добрался до автобусной остановки и доехал до автостанции Мариинска. Рейс 711 в 6:40 на Тудинку увёз меня из города и через полтора часа высадил посреди дороги. Тут был поворот на деревню Куркули и Фомич уже ждал меня на снегоходе. Двадцать семь километров до Пихтовки мы промчали минут за сорок и стали собираться на охоту. Теплые вещи, меховые спальники, широкие лыжи и продукты были погружены в прицепные волокуши, оружие на спину. Ближе к полудню мы выехали из деревни. Дорога лежала в верховья реки Маслёнка, потом переваливала через водораздельный хребет и дальше карабкалась вверх вдоль речушки Чернушка, являющейся границей Томской области. Истоком её являлось большой болото, раскинувшееся под скальной безымянной горкой среди берёзовых рощиц. В данный момент болото было уже довольно промёрзшее и по неглубоким местам можно было передвигаться на снегоступах. На склоне, среди соснового леса стояла охотничья избушка, срубленная двадцать лет назад егерем Фомичом.