Протопив зимовье, мы двинулись в разведку. До сумерек осталось всего пара часов, выбравшись на средину болота, мы в два бинокля рассматривали места, скоплений птиц, сидящих на березах с краю болота. Для меня Фомич пояснил, что спасаясь от холода, птица слету грудью пробивает рыхлый снег и, полностью углубившись в него, хвостом засыпает входное отверстие, оставаясь в таком положении до утра. Такое возможно лишь при рыхлом снеге и температурах в районе -20⁰С. Внешне тетеревиная лунка напоминает след, оставленный кружком лыжной палки старого образца. Наша задача сегодня не пугать дичь, а только приметить места потенциальных ночёвок тетерева. Справившись с этим, мы вернулись в зимовье уже в потёмках и занялись приготовлением ужина, каша с тушёнкой казались пищей богов после целого дня пребывания на морозе…
Глава 3. Встреча
Выспаться вполне удалось, не смотря на то, что выйти пришлось затемно, ещё в семь утра. Дальше крадучись вдоль края болота, между кустов и редких берёзовых рощ, мы прочесывали места ночевок в окрестностях того места, где была замечена с вечера сидящая на деревьях стая. Вот тут и необходима быстрая реакция, чтобы поймать в прицел тетерева, с шумом крыльев и «чуфыканьем» вылетающего из-под толщи снега. Я двигался со своим ИЖ-27 наперевес, как какой-то спецназовец, а егерь был вооружён «Муркой» МР-153 аналогичного калибра, а за спиной у него ещё висел ТОЗ-78 - малокалиберный советский охотничий карабин с оптическим прицелом. С утра из «лунок» подняли пару групп тетеревов, даже я в одного умудрился попасть. Фомич же срубил на лету двоих, а позже, днём, скрадом снял из мелкашки ещё двух петухов с деревьев, пока стая не заволновалась и не улетела. Итого, в этот день на двоих добыли пять птиц. В зимовье мы возвращались после обеда, уставшие, но довольные. Вечером ощипали самого тощего тетерева, им, к сожалению, оказалась тетерка, и зажарили её целиком в духовке печи. Мясо было сочное и нежное с умопомрачительным запахом, на гарнир пошла квашеная капуста с маринованными грибами. Немного усугубили водочкой. День явно удался…
Уже укладываясь отдыхать в начале десятого, мы были практически сброшены с лежанок ужасным грохотом. Выскочили полураздетые на улицу:
- Что это было, Фомич?
- А я почём знаю... Вон смотри, - он указал на остаточное зарево на небе в северо-западном направлении. - Там что-то упало.
- И что будем делать?
- Завтра придётся туда наведаться…
С утра мы выдвинулись к господствующей высоте, было принято решение подняться туда и попытаться разглядеть место падение или взрыва неведомого объекта. Ружья взяли с собой, разве что Фомич мелкашку оставил в зимовье. Плавный путь вдоль ручья и по болоту привёл к пятидесятиметровому крутому подъёму, изредка поросшему низким кустарником. Я, вспомнив горную молодость, сбросив лыжи, начал восхождение по колено в снегу. Через полчаса я готов был и двустволку кинуть в снег, но бережливость не позволила. От рюкзака с тёплыми вещами и продуктами, естественно, я избавляться и не собирался. В конце подъёма меня обуяла гордость: я, хоть и чуть-чуть младше егеря, но смог преодолеть склон почти в два раза быстрее. Ему еще ползти и ползти, часто останавливаясь, чтобы отдышаться.
- Фомич, может, не будешь сюда лезть, - крикнул я, но егерь лишь махнул рукой и продолжил себя истязать.
Отдышавшись, я вылез на гребень:
- Малюнуло, твою ж мать… - других слов почему-то снова не нашлось.