Под скальным зубом, являющимся господствующей высотой, раскинулся каменистый цирк, метров триста в диаметре. Совсем недавно он был покрыт метровым слоем снега, но сейчас я наблюдаю его практически голым. И всё потому, что в борт цирка в данный момент уткнулась настоящая летающая тарелка. Короткий спуск и я пошёл осматривать НЛО вблизи. Сначала двинулся направо, ближе к борту. Тарелка была диаметром метров тридцать и высотой метров восемь. При падении, она шлёпнулась на дно цирка, подпрыгнула и зависла одним краем на скальном борту. Так что рассмотреть нижнюю часть было проще, чем верхнюю. В том месте, где я к ней приблизился, виднелись рваные пробоины разного размера и неравномерное покрытие сажей. Поверхность «тарелки» была неоднородной, виднелись разные лючки и какие-то круглые излучатели, в боковой части корпуса угадывался квадратный люк входа. Дойдя до скальной стены и рассмотрев всё по пути, я развернулся и пошёл в обратную сторону. Тут моё внимание привлекли дюзы двух двигателей метрового диаметра и очень хитрой конструкции. Дюзы были сегментарными, могли раскрываться и складываться, оставляя для продуктов сгорания двигателя лишь небольшое отверстие. Также могло изменяться направление выброса реактивной струи. Одно только это устройство могло продвинуть отечественную «оборонку» далеко вперед, причем материал сопел был явно жуть какой жаропрочный, на нем даже сажа не накапливалась. Двинувшись дальше по кругу, я обнаружил первые жертвы этой катастрофы. У стенки цирка кто-то сложил себе ветрозащитные стенки из местного камня и между ними установил палатку, которую этими камнями и завалило при падении НЛО. Ближний край палатки кто-то пытался вытащить, даже порвал местами, но успеха не достиг. В палатке под камнями явно присутствовал труп. Я устало присел на освещённый солнцем плоский валун, сбросил рюкзак и ружьё. Надо было дождаться егеря для согласования дальнейших действий. И тут меня привлёк какой-то посторонний звук: из оставшегося чудом в углу сугроба кто-то выбирался наружу. Я потянулся было за оружием, но тут из снега показалась собачья морда и подозрительно уставилась на меня. Стало понятно, кто порвал палатку, пытаясь вытащить своего хозяина.
- Иди ко мне, не бойся, - позвал я рыже-белую лайку с тёмными ушами, пытаясь нашарить в рюкзаке кусочек копчёной колбасы.
Трясясь от судорог и прихрамывая, не сводя с меня глаз, собака медленно приблизилась к месту моего расположения. На лбу у собаки виднелась засохшие кровавые разводы. На шее у неё был грубый ошейник из брезентовой тесьмы, на нём висел небольшой медальон с номером и именем «Маруся». Кусок колбасы был тщательно обнюхан, на мой взгляд, даже слишком тщательно, а потом не спеша разжёван и проглочен в пару приёмов. При этом взгляд лайка с меня не сводила, всё ждала какого-то подвоха. Я же продолжал спокойно сидеть на камне, не забыв подложить вод себя каремат. Оглядевшись округ, собака приняла решение познакомиться со мной поближе. Кисть руки была с такой тщательностью обнюхана, и лишь потом мне было позволено погладить собаку по загривку. Аккуратно развивая достигнутый уровень доверия, я прошёлся пальцами по рыжей спине и белой груди, наконец, добрался до ушей. Собака с удивлением на морде наблюдала за моими действиями.
«Что её хозяин никогда не ласкал?» - подумалось мне.
И тут произошло то, что я никак не мог ожидать от собаки, даже самой умной: она приблизилась ко мне вплотную и заглянула в глаза. Теперь был мой черед удивляться, но много времени мне на это не дали. Внезапно я почувствовал резкую головную боль и помутнение зрения, как будто телевизионное изображение забивает постепенно помехами. Волны мелких белых мух то накатывали, то отступали, так же накатывали приступы головной боли. А в следующее мгновение я увидел четкую картинку - я со спины вместе с лайкой, уходящий вдаль по снежной болотистой равнине. Я даже потряс головой от неожиданности.
- Ты хочешь пойти со мной? Но я тут бездомный и живу тут только до весны… - попробовал я отбрыкаться от такой «радости», но понял, что на слух собака меня не понимает.
Как смог я пытался передать ей картинки, одну за другой: улыбчивый егерь, охота на тетеревов вместе с лайкой, большой сельский дом, тёплая будка во дворе и собака при ней. Последняя картинка лайке так не понравилась, что голова моя снова взорвалась болью, картинка была мне возвращена, а затем ментально разорвана на мелкие клочки. Я поморщился от боли: «Маруся, не надо так делать. Мне больно». В ответ получил сочувствующий взгляд и новую картинку: бородатый мотоциклист мчит по шоссе, а из-за его плеча выглядывает довольная лайка с высунутым языком.