Зато проснувшись утром, я вдруг понял, чего моим планам не хватало. Все фрагменты вероятного будущего вдруг стали на свои места и я понял, что буду делать ближайшие 20-30 лет. И даже призыв в армию никак не мог помешать этим планам. Прошлым вечером я перенёс нашу мобильную базу к месту трагедии, технический дроид подремонтировал искалеченную машину, помыл туши медведицы и медвежонка в ближайшем озерке и сложил в багажник «Нивы». Я успел пролететь по следам оранжевого внедорожника, чтобы определиться с дорогой в село, нашёл пару бродов, которые пьяный Оталан преодолел «на автомате». Утром труп парня был запечатан в большой полиэтиленовый пакет и утоплен в том же озере, глубина посредине там была приличная. Чтоб не всплыл, надо всего лишь пришлось вскрыть ножом брюшную полость. После этой процедуры мы тронулись в путь. «Вепрь» низко летел на тундрой и на длинном тросу тащил за собой «Ниву». К обеду мы выбрались на зимник «Гижига - Чайбуха» всего в трёх километрах от села. Вездеход стал на колеса, и мы покатились в населённый пункт. Недалеко от въезда в село нас тормознул какой-то бородатый мужик и неистово матерился глядя на «Ниву». Оказалось, что Оталан увёл у него без спроса и внедорожник, и ружьё, пребывающее сейчас в непотребном виде. Туша медведя в багажнике слегка смягчило хозяина машины, а затем я ещё добавил тысячу «зелёных» и конфликт сошёл на нет. Потом Ася до позднего вечера возилась с новой пациенткой, маленькой сухой узкоглазой женщиной, пытаясь вывести её из многодневного запоя. Два дроида отмывали дом Оталана и Солиги Неревля от грязи и мусора всю ночь, а мы ночевали в вездеходе…
- Ты знаешь, Ася, - утром я был раздражён тем, что проснулся среди ночи и не смог больше уснуть, размышляя о дальнейшей судьбе всех нас, - у меня ночью «устаканилась» память Оталана и я понял, что если мы используем «личину» парня, то я не смогу бросить его мать подыхать в этой дыре.
- Я и не сомневалась, что этим всё и кончится. Нет, не думай, что я возражаю. Её, конечно, надо подлечить и приставить к несложному интересному делу. Например, готовка пищи в каком-нибудь кафе Эвенска или нянчиться с внуками. Предполагаю, что следующий учебный год мы проведём там. Думаю, что снять квартирку на год там проблемой не будет.
- Исходя из воспоминаний Оталана, Эвенск - ещё та «дыра». Чего стоит единственная улица с твёрдым покрытием - улица Победа, покрытая бетонными плитами местного изготовления. Вполне возможно, что кафе там не найдётся, от слова «совсем». Населения в три раза меньше, чем в тех же Горных Ключах. Снабжение продуктами ужасное, люди разбегаются, кто куда. Парень там учился в интернате 9 лет, последний год действительно пас оленей, отказавшись от полного среднего образования. Теперь придётся уговаривать руководство интерната, чтобы взяли его доучиться до конца. Ладно, заинтересуем их материально. Уж больно негативную репутацию он себе там заработал. В нем как-то сочетались активные занятия беговыми лыжами и взрывной характер, постоянно приводивший к дракам с соучениками. Кстати, первый разряд по лыжам он уже имеет и как минимум на его стороне в интернате будет учитель физкультуры. Придётся повторить твой подвиг «два года за один», чтобы следующим летом смыться из этих краёв. Что до интересного дела для Солиги: я, собирая знания средней школы по Приморью, для себя скомпоновал пару кулинарных баз «Мастер пиццы» и «Мастер суши». Не знаю, что забыл в Комсомольске тот чистокровный итальянец, но старый японец занимался суши-баром во Владивостоке уже почти тридцать лет и его рецептура была давно была адаптирована под наши родные продукты. Добавим ей от меня немного восточно-украинский кухни и наши потребности в домашней пище она вполне перекроет, а при желании сможет под заказ готовить пиццу или суши.
- А почему я до сих пор не накормлена подобными кулинарными шедеврами в твоём исполнении? - с негодованием вопрошала Ася.
- Я эти базы изучал уже на Камчатке, в твоё отсутствие, а потом случая подходящего не было.
- Так вот, случай наступил. Иди в местную лавку и посмотри, что там можно прикупить из вкусных припасов…
Оставив Асю возится с нашей «ламутской мамой» в Гижиге, а Марусю их охранять, я двинулся на вездеходе в Эвенск. До начала августа оставалось всего пять дней, а дел до нового учебного года выстроилось длинная очередь. Николай Андреевич нашёлся на берегу моря, он сидел на одном из брёвен, вывернутых из штормовой стенки. Ветер с моря развевал его длинные, довольно грязные волосы неопределённого цвета. Сыро и прохладно, температура всего пятнадцать тепла. Голубые глаза из-под круглых очков зорко вглядывались в морские дали, как будто хотели туда улизнуть поскорей. Сутулая, угловатая фигура, одетая в помятый светлый костюм, не первой свежести.