Марья Григорьевна Скуратова-Бельская оказалась замужем за Борисом Федоровичем Годуновым, выходцем из старинного боярского семейства. Годунов считался, конечно, женихом более низкого ранга, чем Глинский. Но в нем, надо полагать, видели «перспективную» фигуру. Опричное время дало ему возможность роста при дворе. Малюта не прогадал: Борису Федоровичу предстояло, пережив Ивана IV и его сына Федора Ивановича, взойти на царский трон… Еще в 1567 году Григорий Лукьянович о родстве с Годуновыми даже мечтать не мог — настолько те превосходили его собственный род знатностью. А теперь он имел возможность дать дочери в приданое большую вотчину на 570 четвертей — села Васильевское и Михайловское в Тверском уезде. Не обидел знатного зятя…
Христина (по другим источникам, Екатерина) Скуратова-Бельская стала женой князя Дмитрия Ивановича Шуйского. Она получила от отца в приданое обширную вотчину — 660 четвертей у села Семеновское под Переславлем-Залесским. Князья Шуйские по знатности могли тягаться с Глинскими и даже превосходить их. Высокородные Рюриковичи, они считались своего рода «принцами крови» при дворе московских государей. Династический кризис мог вывести Шуйских к трону, как и произошло во времена Смуты. Они обладали весьма значительными земельными владениями, прочно удерживали высокие посты в армии и Боярской думе. Брат Дмитрия Ивановича, Василий, окажется еще более живучим, нежели Б. Ф. Годунов. Он успеет пережить и Бориса Федоровича, и его врага Лжедмитрия I, а после смерти самозванца воцарится на русском престоле. К тому времени Христина, дочь Малюты, еще будет жива…
Наконец, четвертая дочь Малюты, Елена, оказалась супругой князя татарского происхождения Ивана Келмамаева (Келмамаевича)[187]. В середине 1573 года ближайшие родственники Малюты делают обширные вклады и по Иване Келмамаеве, и по его жене. Следовательно, оба к тому времени мертвы{38}.
Таким образом, худородным девицам в мужья достались три блистательных русских аристократа и татарский князь.
Если «автором» этих матримониальных комбинаций являлся сам Малюта, то замыслы его несли в себе изрядный цинизм. Уничтожая знать, он пытался использовать ее родовые привилегии, не надеясь, что его собственное высокое положение сохранится за детьми.
За Марьей и Христиной Скуратовыми-Бельскими установилась дурная слава. Их недолюбливали, а порой и прямо называли отравительницами. Репутация отца передалась дочерям: от них ждали злодейства. Как только какое-нибудь громкое преступление совершалось в шаге от русского престола, его немедленно примеряли к этим двум женщинам. Бог весть, передались ли им полное равнодушие отца к нравственному закону и его же холодность к чужой жизни. Существует вероятность того, что Малютины дочки непричастны ни к каким тайным убийствам.
Но народ думал иначе.
Псковская летопись содержит яркий фрагмент, превосходно показывающий, как относились современники к дочерям Григория Лукьяновича: «…злаго корени злая отрасль, яко же древняя змия льстивая, подойде княгиня Дмитреева Шуйского Христина Малютина дочь Скуратова, иже быть наперсник и злый советник и убийца при великом цари Иване и гонитель роду християнскому, той же и преосвященнаго митрополита Филиппа затуши… сего злаго плода и лютаго варвара злыя отрасли, новыя Иродияды, иже бе сестра Борисовы жены Годуновы, иже отравою окорми праведного царя Феодора, сия же злая диаволя советница, яко медь на языке ношаше, а в сердце меч скова, и пронзе праведнаго и храбраго мужа, прииде к нему с лестию, ноша чашу меда с отравою. Он же незлобивый не чая в ней злаго совета по сродству, взем чашу и испить ю; в том часе начат сердце его терзати»[188]. Речь идет о двух смертях, в которых обвиняли Марью и Христину Скуратовых-Бельских. Царь Федор Иванович ушел из жизни в 1598 году, и ходили слухи, будто кончину его поторопили Годуновы, в частности жена Б. Ф. Годунова Марья. Знаменитый полководец князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский умер в 1610 году весьма молодым человеком. Молва приписала его смерть воздействию яда. А совершила отравление, как полагали многие, жена его родственника — князя Д. И. Шуйского…
От русских подобное отношение передалось иностранцам. Не напрасно Исаак Масса, голландский купец и дипломат XVII века, писал о Марье Скуратовой-Бельской: «Эта женщина… имея сердце Семирамиды, постоянно стремилась к возвышению и мечтала со временем стать царицей… постоянно убеждала своего мужа в том, что никто, кроме него, после смерти [царя] Федора [Ивановича] не может вступить на престол, хотя еще живы были другие, а именно [царевич] Димитрий…» И далее: «Во всех предприятиях ему (Борису Годунову. — Д В) помогала жена, и она была более жестока, чем он; я полагаю, он не поступал бы с такой жестокостью и не действовал бы втайне, когда бы не имел такой честолюбивой жены»[189].