В ту же минуту чьи-то сильные руки приподняли ее с земли и поставили посреди аллеи, и чьи-то озабоченные глаза с тревогой заглядывали в испуганное, бледное личико Марго.
— Что с тобою, девочка? Ты ушиблась? Испугалась? — произнес не то взволнованно, не то радостно высокий человек в клетчатых брюках и темно-рыжем широком пальто. — Ну, ничего, ничего… Ушибла колено? Не беда, заживет. Не плачь, не плачь, бедненькая… Ведь слезы горю не помогут. Лучше говори скорее, где живут твои родители. Куда мне тебя отвести?
Марго доверчиво взглянула на высокого человека, который с ней говорил. Потом она перевела свой взгляд на пса-великана, как ни в чем не бывало растянувшегося у скамейки и добродушно похлопывавшего по земле своим длинным пушистым хвостом.
— Ха-ха! Ты любуешься моей собакой? — снова заговорил высокий человек. — Она только на вид страшна, страшна своим ростом, но совсем не злая. Она еще очень молода и глупа, не может равнодушно видеть бегущего человека. Но это не важно. Скажи же, где твои родители, родные или знакомые?.. Я должен это знать, чтобы доставить тебя к ним.
— У меня нет родителей… — вздохнула Марго.
— А родные?
— Тоже нет.
— Гм, гм… Есть… может быть, друзья?
— Увы, они в Париже.
— Прекрасно! Прекрасно! — неожиданно произнес незнакомец. — Да, это отлично, что ты одна-одинешенька на свете, что у тебя нет ни родной души… Отныне я сам буду твоим воспитателем; четверо мальчиков будут твоими братьями и четверо девочек — сестрами. С ними ты станешь расти и воспитываться с этого дня… Мы дойдем сейчас до паровой конки, которая умчит нас в пригород Лесной. Там находится мой дом… А пока расскажи мне, как ты попала сюда из Парижа и каким образом очутилась здесь на петербургских улицах ночью одна.
В это время собака стала тереться у ног своего хозяина, мешая ему ходить.
— Лорд, вперед! Не тереться у моих ног! Живо вперед! — прикрикнул он на собаку.
Лорд вскочил, завилял хвостом и бросился вперед.
Мистер Джон, как сам себя назвал незнакомец, крепко взял за руку Марго и, приказав ей все правдиво и подробно рассказать о себе, повел ее к месту, где останавливается паровая конка.
Марго, доверившись своему спутнику, рассказала ему все, что случилось с нею за последние месяцы.
Но время рассказа мистер Джон держал себя очень странно: он то прищелкивал языком, или пальцами, то как будто подпрыгивал на месте, то вдруг начинал потирать руки и весело улыбаться, несмотря на то, что все рассказываемое ему девочкой было весьма печально.
— Хорошо, хорошо! Прекрасно! Нельзя желать ничего лучшего… — бормотал он про себя.
Когда Марго закончила свой невеселый рассказ, мистер Джон положил ей на плечо руку и сказал:
— Итак, тебе идти некуда, ты останешься у меня. Сколько тебе лет, пять или шесть?
— Нет, мне скоро минет девять.
— Как? Такая букашка и тебе уже девять лет?
— Да, девять…
— Впрочем, и это хорошо! Тебе не холодно? Ты не устала?
Марго было очень холодно без пальто, которое стащили с нее только что грабители. Она также очень устала, но постеснялась сказать об этом своему незнакомцу-спутнику.
Мистер Джон, однако, сам понял, что ей холодно, что она утомлена, и, сняв с себя пальто, закутал в него с головою девочку, поднял ее на руки и понес.
Они поспели как раз во время. Паровик уже готовился двинуться с места.
Мистер Джон поднялся на площадку вагона, и оттуда приказал Лорду, оставшемуся на улице, не отставать от конки. Собака, по-видимому, поняла приказание своего хозяина. Через две или три минуты конка тронулась с места, а Лорд с громким лаем стрелою помчался за вагоном, где сидел его хозяин с маленькой девочкой.
Глава XXIV
Воспитанники и воспитанницы мистера Джона
В самом конце длинного переулка дачной местности стоит небольшой домик. Здесь живут зиму и лето, круглый год. И круглый год в нижнем этаже домика по вечерам горит висячая лампа под широким зеленым абажуром, освещая восемь детских головок.
Это — воспитанники и воспитанницы мистера Джона, выдающего себя за знатного англичанина, приехавшего из Лондона. Но многие из соседей знают, что мистер Джон не только не знатный англичанин, но и вовсе не англичанин.
Впрочем маленьким детям решительно все равно кто их хозяин: англичанин или турок, швед или грек, русский или немец. Он их привел сюда в теплую уютную дачу прямо с глухих петербургских улиц, где они просили милостыню у прохожих, или из сырых грязных подвалов, где они жили впроголодь среди взрослых нищих. Он привел их сюда и поселил здесь, предоставил им сытую и хорошую жизнь.