Я действительно не мог поверить, что Арина могла украсть часы. Но она — единственный посторонний, кто тут был. Слишком очевидно, что это она…
— Значит так, — сказал я дворецкому и няне. — Арину в дом не пускать. По всем вопросам пусть обращается ко мне.
— Но она не могла, — возразила Елизавета Федоровна. — Я уверена, что часы найдутся, зачем так рубить с плеча…
— Я воровства в своём доме не потерплю, — сказал я и ушел в свой кабинет. — Хорошо, если часы найдутся. Но пока что всё указывает именно на Арину. Больше попросту некому.
17.
АРИНА.
Я вернулась домой в прекрасном настроении. Отлично провела день с близняшками. Мы полдня провели в саду на свежем воздухе. Анатолий пожарил нам мясо на гриле, а девочки ползали по траве и изучали живую природу.
Сегодня был жаркий майский день. Давно в нашем городе не было такой жары в мае.
Мы с Елизаветой Федоровной решили, если завтра будет такая же погода, то мы надуем маленький бассейн для Сони и Маши. Пусть поплескаются в теплой воде на свежем воздухе.
Я готовила ужин, когда мой телефон зазвенел.
— Алло, — сказала я.
— Арина Сергеевна, — на том конце провода послышался голос Елизаветы Федоровны.
По её голосу я сразу поняла что что-то случилось. Моё сердце сразу заколотилось — а вдруг, с девочками случилось что-то плохое?
— Что случилось? — с волнением в голосе спросила я. — С девочками что-то произошло?
— Нет, что вы… С малышками всё хорошо, они играют, — ответила няня. — Тут другое…
— Ну, не тяните, что случилось?
Я была рада, что с близняшками всё хорошо. Но я всё равно сильно переживала.
— У Дмитрия Сергеевича пропали дорогие часы… — продолжила няня. — И он думает на вас…
— Что? — удивленно переспросила я. — Но я ничего не брала!
Моему возмущению не было предела. Как он смеет обвинять меня без каких-либо доказательств?
— Я знаю… — сказала Елизавета Федоровна. — Я вам верю. Очевидно, произошла какая-то ошибка. В любом случае, он наказал нам не пускать больше вас в дом…
— Как это — не пускать? — возмутилась я. — Там мои дети! Он не имеет права запрещать мне их видеть.
— По закону — имеет… — с сожалением ответила мне няня. — Но я уверена, часы найдутся. Поговорите с Дмитрием Сергеевичем, объясните ему все. Может, у вас получится его убедить…
— Ладно, я что-нибудь придумаю. Спасибо, что предупредили, — ответила я и повесила трубку.
Я была очень зла от такой несправедливости. Как можно обвинять человека за то, чего он не делал?
Я ведь эти часы даже в глаза не видела никогда!
Открыла контакты в телефоне и нашла там номер Чернова.
Пыталась дозвониться, но трубку никто не брал.
Что ж, видимо, завтра придется навестить этого Чернова в его офисе…
18.
Я помнила, что в офис Чернова попасть без пропуска нельзя. Поэтому решила приехать туда за полчаса до начала рабочего дня и подождать его возле входа. Тогда он от меня точно не отвертится, и ему придётся всё мне объяснить.
По всей видимости, Чернов просто пытался избавиться от меня таким образом. Выдумал нелепую кражу часов и повесил её на меня — он не очень-то рад, что я таскаюсь в его дом, как к себе на работу — по глазам видела и заметила давно.
Вот и придумал отмазку, чтобы меня спровадить и жить себе спокойно!
Моей злости просто не было предела. Как можно быть таким жестоким?
Неужели он не понимает, что избавившись от меня он только навредит своим дочкам? Они ведь будут скучать по мне, плакать.
Наверное, я ошиблась, когда решила что в нём всё-таки есть человечность. Вся его доброта была лишь показухой для того, чтобы получить права на детей по своим личным причинам, а потом выставить меня виноватой.
Я прождала у офиса пятнадцать минут и увидела, что на парковку заехал знакомый автомобиль. Это была машина Чернова.
Я сразу направилась в его сторону и была полна решимости устроить взбучку этому папаше.
— Арина? — удивился он. — Что ты тут делаешь?
— Вы еще спрашиваете? — ответила я, глядя прямо ему в глаза.
Есть ли совесть у этого человека?
Делает вид, будто не понимает ничего.
Чернов поставил автомобиль на сигнализацию и пошел в сторону офиса. Я пошла за ним.
— Нам нужно поговорить, — продолжила я.