— Простите, Арина, — сказал он. — Когда я покупал вату, я даже не подумал, что она может растаять на жаре, и вы перепачкаетесь.
— Ничего страшного, — улыбнулась я. — Я сто лет не ела вату, вы вернули меня в детство. Так что всё равно — спасибо-спасибо!
Денис повел нас к билетной кассе, и мы выбирали следующий аттракцион.
— Я хочу на “Лавину”! — сказал Денис глядя на фотографию аттракциона с восторженными глазами.
Я взглянула на фото и поняла, что этот аттракцион мне точно не по силам. Он казался еще экстремальнее, чем “Формула скорости”. Хоть и возрастное ограничение всего “восемь плюс”.
— Может, на этот раз прокатишься с папой? — неуверенно произнесла я, переглядываясь с Черновым.
Он не стал настаивать и был согласен прокатиться с сыном вдвоем. Понимал, что аттракцион, действительно, страшный для меня.
Они купили два билета и направились в очередь к аттракциону, а я села на скамейку напротив и наблюдала за ними.
Когда подошла очередь, их усадили в кабину и пристегнули ремнями. Денис увидел меня и помахал рукой, а я помахала ему в ответ.
Карусель двинулась с места и очень быстро набирала скорость. Сразу же послышались визги катающихся людей.
“Хорошо, что я на это не согласилась!” — подумала про себя я.
Издалека я разглядела Дениса и его отца. Судя по выражению лица Чернова старшего — ему тоже было не по себе, и он всячески старался сдерживать эмоции. Со стороны это выглядело очень смешно, и я рассмеялась в голос. Неужели такая скала, как Чернов, испугался детской карусели?
Когда аттракцион остановился, Дмитрий Сергеевич с сыном подошли ко мне, и буквально рухнули на скамейку.
— Это было круто… — запыхавшись сказал Денис.
— Ага, — еле-еле выдавил из себя Чернов старший.
Мне очень хотелось пошутить насчет того, что Дмитрий Сергеевич испугался карусели. Но я боялась его обидеть, поэтому старалась сдерживать смех, который так предательски рвался наружу.
— Что смешного, Арина? — всё-таки заметил мой смех Чернов-старший.
— Н-ничего, — я не смогла больше сдерживаться и засмеялась в голос.
Невозможно было удержаться, видя бледное от страха лицо взрослого, серьезного, мужчины, который испугался детского аттракциона. И от того, как старательно он пытался скрыть свои эмоции, делая вид, что всё нормально.
— Да я просто с непривычки, — попытался оправдаться он. — И не выспался…
Понимая, что его отмазки звучат глупо, он тоже не смог сдержать смех, к которому присоединился и Денис. Мы втроем дружно хохотали держась за животы, а прохожие оборачивались на нас в недоумении.
В завершение вечера Дмитрий Сергеевич предложил нам прокатиться на колесе обозрения. Близился закат и посмотреть на него с высоты, должно было быть, очень красиво.
Мы купили билеты и дождавшись своей очереди сели в кабину колеса.
26.
— Это — лучший день в моей жизни! — воскликнул Денис. — Давайте повторим как-нибудь?
— Я с радостью, — ответила ему я. — Мне очень понравилось!
— И я тоже. Но на “Лавину” больше не пойду, — рассмеялся Дмитрий.
Мы вспомнили его смешное лицо во время аттракциона и снова засмеялись.
Колесо поднималось всё выше и нам открывался прекрасный вид на город, в котором уже начали загораться огоньки.
— Когда я был маленький, — заговорил Дмитрий Сергеевич. — Мы с отцом тоже решили прокатиться на колесе обозрения. Когда мы поднялись на самый верх, колесо вдруг остановилось. Оказалось, случились какие-то неполадки с оборудованием, и поэтому механизм остановили. Мы сидели наверху около десяти минут. Тогда я так сильно испугался, что больше никогда не катался на колесе, да и вообще — стал бояться парков аттракционов.
— Так вот почему ты испугался “Лавины”, — сказал Денис.
— Наверное… — ответил Чернов старший. — Но теперь, глядя на всю эту красоту, я понимаю что многое упустил.
Чернов посмотрел вдаль на заходящее за горизонт солнце.
Мне стало не по себе от того, что я смеялась над ним. А у него,оказывается, просто с детства страх перед аттракционами из-за ситуации с колесом…
Но как же мужественно он себя повел, согласившись пойти с сыном на “Лавину”. Для него это был большой шаг в борьбе со своим детским страхом.
Я же, глядя на закат, вспомнила свою сестру Тоню, и мне вдруг стало очень грустно.
— Всё в порядке? — спросил Дмитрий Сергеевич, видя моё печальное лицо.