— Ну ты даёшь, конечно, — Ирка скептически улыбается. — Шла секретаршей, а устроилась няней. И не влом тебе с мальцом возиться? Ты же на братьев своих всё время жалуешься!
— В моём положении не выбирают, — качаю головой.
— В каком положении? — глаза у подруги загораются. — Ты что?.. У вас что, с Владом…
— С ума сошла?! — смотрю на неё в шоке. — Денег нет — вот какое положение!
— А-а, ну да, — Ира кивает, морщит лоб. — Кстати, о деньгах, что с комнатой будем делать? Оплату на троих делили, а теперь?
— Я не знаю, Ир, — тяну, задумавшись. — Слушай, за декабрь я всё равно долю свою уже отдала, а в январе посмотрим. Кто знает, может, не получится у меня с этой работой.
— Ладно, — подруга машет рукой, — разберёмся. В принципе, мы, наверное, и вдвоём сможем платить, если квартплату не повысят.
— Ну всё, я побежала, — шлю ей воздушный поцелуй и выскакиваю за дверь.
Мы с Юрой успеваем вернуться вовремя. Даже приходится немного подождать в машине. Когда до окончания уроков остаётся пять минут, выхожу и медленно иду ко входу. Здесь встречающих — родителей и, полагаю, таких же нянь, как я — пускают внутрь, в холл, где можно посидеть и подождать детей.
Не то что в обычной школе, где учатся мои братишки! Там сразу за дверью турникет и охранница, бабуля божий одуванчик, с таким выражением лица, что любой посторонний десять раз подумает, прежде чем сунуться «в грязных ботинках по помытому!»
Костя выбегает ко мне довольный, с рисунком в руках.
— Смотри, что я нарисовал! — протягивает мне плотную, немного шершавую бумагу с не до конца просохшими красками.
— Ничего себе! — поднимаю брови, разглядывая волосатую кляксу во весь лист. — Это ты всё сам?
— Ну, не совсем всё, — смущается мальчик, — мне учительница немножко помогла, вот здесь, видишь? Где у мистера Крыса усы!
Улыбаюсь, глядя на него. Если б не сказал, в жизни бы не догадалась, что это хомяк.
— Очень похоже! — говорю уверенно. — По-моему, супер! Лично у меня так в жизни не выйдет!
Ни на секунду не кривлю душой. Таланта художника мне боженька не отсыпал. Мои рисунки учительница рисования брала осторожно за краешки двумя пальцами, а пару раз после особо впечатляющих «шыдевров» порывалась отвести меня к школьному психологу.
— Порисуем сегодня вечером вместе? — Костя подскакивает и подпрыгивает, размахивая листом. — У меня есть краски!
— Обязательно, — киваю ему. — Ну что, собирайся и поехали!
Спросить насчёт домработницы я у Демьяна Аркадьевича забыла. Костя, понятное дело, ничего вразумительного ответить не может, а Юра, которому тоже задаю этот вопрос, просто не в курсе. Поэтому опять едем в кафе перекусить, а когда возвращаемся в квартиру, я отправляю заказ на доставку продуктов. Всё-таки надо ребёнку приготовить что-то домашнее.
До вечера мы успеваем погулять на закрытой площадке перед домом, порисовать и как следует измазаться в красках, а я — ещё и сварить пюре и поджарить курицу. Костя с довольным видом размазывает картошку по тарелке — ест он так себе, но я никогда не считала такое проблемой. Сашка и Лёнька, братцы мои, тоже в детстве ели фигово. Мама всё время из-за этого трепыхалась. Ну и что в итоге? Сейчас этих троглодитов не прокормить — возраст наступил такой, сметают всё, что не приколочено.
— Какой сегодня день недели? — интересуется у меня ребёнок.
— Среда, — я отвлекаюсь от холодильника, куда смотрела, размышляя, что надо будет приготовить завтра. — Твой папа сказал, что приедет в пятницу, через два дня.
Мы считаем и называем дни недели, но я быстро убеждаюсь, что с этим у мальчика всё в порядке, как и с порядком месяцев в году.
— А в субботу я поеду к папе Никите и к тёте Ане! — с воодушевлением говорит Костик.
Мне жутко любопытно, и я решаю попытаться выяснить что-то ещё.
— Костя, а вы с папой Никитой часто видитесь? — спрашиваю осторожно.
— Ага, — он болтает ногами, рисуя узоры вилкой по тарелке, — мы раньше жили вместе. Потом папа Никита уехал. Папа Демьян говорил, что он работает. И мы долго не виделись! Почти год! А потом мы сюда переехали, и теперь я к ним езжу.
— А тётя Аня — это?..
— Она с папой Никитой живёт, — охотно поясняет мальчик.
Видимо, та невеста, о которой говорил мне мужчина. М-да, яснее не стало, и я решаюсь задать очень скользкий вопрос.
— Костя, вы сейчас живёте с папой Демьяном, раньше ты жил с папой Никитой, а… твоя мама с вами жила?
Бросаю взгляд на ребёнка и вижу, как с его лица моментально исчезает оживление. Чёрт! Не надо было спрашивать! Ну что я за идиотка!