— В каком смысле? — уточняет с прищуром. — Я уже говорила, что не останусь и…
— Дарина может оказаться не моим ребенком и тогда эти поиски не имеют смысла.
— Вы отдадите девочку?! — шокированно смотрит на меня Алиса.
Я, честно говоря, об этом даже как-то не думал, потому что почему-то уверен, что Дарина — моя. Не знаю, откуда это чувство. Я знаю, что Эвелина та еще стерва, но если она мне и изменяла, то хотя бы пользовалась защитой, так что сомнений у меня нет.
— А ты что предлагаешь? — спрашиваю у Алисы. — Что бы сделала сама?
— Не знаю! Но в приют девочку сдавать… — как-то сдавленно произносит.
У женщин, конечно, все проще. Они привязываются к детям быстрее, чем мы. У них там материнский инстинкт все дела. Но мне неожиданно тоже непросто. Если по результату теста окажется, что отец не я, то… вот так сходу варианты развития событий не могу даже придумать. Возвращать ребенка Эвелине? Отправлять в детский дом? Учитывая болезнь Эвелины, непонятно что хуже.
— Я об этом пока не думал, видишь вот… няню ищу.
Вариант оставить ребенка себе, если малышка все-таки окажется не моей я даже не рассматривал. Не потому, что не хотел, а потому что как-то не планировал становиться отцом-одиночкой. Да и не успелось как-то прикипеть к Дарине так сильно, чтобы не представлялось возможным остаться без нее. А вот Алисе мой ответ не понравился. Ну что ж… зато правду сказал.
— Удочерять не буду, если Дарина не моя, — отчеканил, чтобы Алиса даже думать не смела.
Мне своих непонятных мыслей, связанных и с девочкой и с помощницей достаточно, не хватало еще, чтобы она взяла на себя обязанности мозгоправа и говорила мне, как будет правильно.
На мою резкость Алиса ничего не отвечает. Молча развернувшись, возвращается в спальню к младенцу, а у меня через пять минут очередная кандидатка и что-то мне подсказывает нутро, что она тоже окажется неподходящей. В чем-то Алиса права — я придираюсь. Потому что что-то внутри меня подсказывает, что никого лучше вредной помощницы, которой не хочется возиться с ребенком, я не найду.
Глава 16
Удочерять он не будет, нет это ж надо! Черствый, бесчувственный и высокомерный сухарь! И умом-то я понимала, что Матвей, между прочим, мужчина. Одинокий взрослый мужик, которому возня с ребенком уж точно не нужна. Вон он… спихнул все обязанности на меня и был таков! Хотя… хотя конечно это я уже перегибаю, потому что ничего он на самом деле не спихнул и по мере возможности тоже участвует во взрослении Дарины, но на эмоциях я готова наговорить и не такого.
Малышка как раз спит, когда приходит очередная женщина на собеседование. Я мечусь по комнате, а затем, не удержавшись, иду снова подслушивать. Потому что интересно же, почему Матвей так никого и не выбрал?
— У меня большой опыт, Матвей Романович.
— Вижу. На последнем месте работы проработали семь лет. Причина увольнения… — слышу задумчивый голос Матвея.
— Ребенок вырос. Видите ли, я до семи лет только с детьми занимаюсь. Да, тяжело потом с ними расставаться, но в этом возрасте ребенку нужен другой уход, няня с педагогическим уклоном, а у меня, к сожалению, такого образования нет.
Я чувствую, что Матвей хочет за что-то зацепиться, но у него не получается, как и у меня, потому что няня по тому, что я уже успела услышать — прекрасная. И голос ее мне очень нравится. Успокаивающий такой, размеренный, тихий, Даринке обязательно понравится.
— Хорошо, Вера Львовна, — говорит Матвей. — Я могу подумать и перезвонить вам?
— У меня сегодня назначено еще несколько собеседований, — отвечает она, — не думаю, что кто-то сразу примет решение, так что у вас должно быть время.
— Хорошо, спасибо.
Матвей уходит проводить очередную кандидатку на должность няни, а я… я продолжаю стоять у двери, так что едва не вылетаю носом вперед, когда Громов резко открывает дверь.
— Подслушивала, значит, — констатирует, обнимая меня за талию, чтобы я не упала.
— И ничего я не подслушивала.
— А что? Дверь тебе понравилась?