— Я позову маму, она поможет тебе с переделкой комнаты и поможет подготовиться к обряду.
Пятьсот оттенков розового. — Я начала скидывать платья на пол.
Вот зачем, спрашивается, для платьев отдельная комната размером с мою квартиру?
Здесь я сделаю детскую. Я начала скидывать розовый ужас на пол и не заметила, как начала напевать детскую песенку.
Каждый новенький ребенок вылезает из пеленок и теряется повсюду и находится вездеОн всегда куда-то мчится, он ужасно огорчится, если что-нибудь на свете вдруг случится без него.
— Тебе понравилось? Маленькая моя. Мы сделаем тебе самую красивую детскую. Вот только избавлюсь от розового кошмара. О, штанишки и даже не розовые.
Я натянула черные свободные штаны и белую рубашку.
— Я не поверила, когда мой сын сказал, что в тело его идиотки жены вселилась другая девушка. Я, кстати, Дороти.
— Алиса, а это маленькое неугомонное чудо. Имени пока нет, но я склоняюсь к Авроре, что означает богиня утренней зари.
— Дарриан сказал, что ты согласна на обряд.
— Кто? — Я сбросила очередной розовый ужас на пол.
— Дарриан, мой сын. Этот поросенок не представился.
— В этой голове есть знания о десяти платьях цвета марейской розы. Понятия не имею, что это за цвет, а вот имени отца малышки нет.
— В этом была вся Альмариэль. Дороти прошептала парочку слов, и платья исчезли. — Ее интересовали тряпки больше, чем окружающие ее существа.
— Потрясающе. Здесь будет детская. Сюда я поставлю кроватку, а здесь будет пеленальный столик, а здесь манеж и подвесное кресло. А на стенах персонажи мультфильмов.
— У тебя хорошо получается. — Я открыла глаза.
— Это как? — Белая овальная кроватка стояла у окна. Рядом пеленальный столик и манеж с детским ковриком. На стенах были ночная и дневная фурии со своим потомством.
— Это из твоего мира. — Молодая женщина села в одно из двух подвесных кресел.
— Да. — Я прикрыла глаза и добавила несколько мелочей для дочери.
Так в комнате появился бескаркасная мебель, стульчик для кормления, детская ванночка, балдахин персикового цвета. В кроватке лежала кукла Реборн и куча детской одежды. А также я озаботилась одеждой для себя любимой.
— Кушать хочется. — Я села в кресло.
— Конечно хочется, ты столько колдовала. — Дороти позвала служанку и велела накрывать на стол.
— Расскажи мне о ней? Ты ее видела?
— Я видела ее примерно в возрасте трех-пяти лет. У нее гетерохромия. Один глаз зеленый, второй синий. Волосы черные с красными прядками. Когда она улыбается, у нее появляются ямочки на щечках.
— Ты любишь ее. — Она не спрашивала, утверждала.
— За год до этого я потеряла ребенка. Сына. Врачи с трудом спасли мою жизнь, но малыша спасти не смогли. Врачи сказали, что детей у меня не будет, я не жила, существовала. Пару раз случались истерики, когда я слышала, как матери выбрасывают своих детей в мусор или убивает.
А потом мне приснилась маленькая принцесса и попросила стать её мамой. — Я вытерла слезы — Я без раздумий согласилась. Я была готова на все, чтобы стать мамой.
— Сильная девочка будет. — Дороти улыбнулась.
Я положила себе отбивную с овощами и рисом.
— Я рада, что у тебя хороший аппетит, и ты не питаешься одной травой, как Альмариэль.
— Травой пусть питается козлы и бараны, а я кушаю за двоих. И я люблю мясо.
— Обряд проведем завтра утром. — В комнату вошел муж и потянул руки к мой клубнике.
За что, собственно, и получил по рукам. И нет, я не жадная, просто клубники осталось мало.
— Что потребуется от меня?
— Ничего особенного. Утром наденешь рубашку и ляжешь на алтарь рода. И если великий дракон благословит, то наша девочка станет драконом. Только для тебя может быть больно.
— А малышке?
— Малышке ничего не угрожает. — Дороти сжала мою руку. — Еще клубнику?
— Да, и творог.
***
— Альмариэль, ложитесь вот сюда.
— Алиса, меня зовут Алиса. И если ты, старый извращенец, еще раз тронешь мою грудь, я сломаю твои руки. — С улыбкой маньяка произнесла я.
— Алиса, я вам помогу. Мое имя Айран, я брат Вашего мужа.
— Спасибо, я с помощью зятя легла на алтарь, меня окружило двенадцать мужчин в балахонах и начали читать речитатив, покачиваясь по сторонам.
С потолка ударило два луча света, один впечатался в мой живот, а второй в грудь.