— И тебе привет, — Аня скрестила руки на груди. — За твое аморальное поведение простила, а вот разбитое стекло с угрозами…
— Какое еще стекло?
Егор распрямил плечи, а его брови сошлись где-то на переносице. Хмуро глядя на Аню, он простоял около минуты, а она успела сделать выводы, что о камне и записке мужчине ничего не известно.
— Я, конечно, не идеал, но бить стекла… Серьезно? Я предприниматель, Ань. Таким детским садом не занимаюсь. Может, это твой новый хахаль кого нанял, чтобы показаться крутым, пообещав тебе защиту?
— Он мне не хахаль, — покачала головой Аня. — Петр Сергеевич мой работодатель.
— Работаешь в его подчинении? Тоже звонишь должникам?
О Мамонте Егор знал, видимо, больше, чем следовало. Но Аня подумала, что и так сказала слишком много человеку, которого хотелось выкинуть из своей жизни.
— Неважно кем я работаю. Заболталась я с тобой, нужно идти.
— Ань, стой! — Егор схватил за руку и чуть потянул на себя. — Ну если у тебя никого нет, мы можем начать все сначала, м?
— Не можем и…
Аня обратила внимание на подъехавший к ее подъезду автомобиль. Это был Павел. Она тут же вырвала руку, решив, что от компании Егора избавится раз и навсегда.
— Есть у меня молодой человек, и я его очень люблю.
Оставив Егора размышлять над ее словами, Аня поспешила к Павлу, подошла к нему со спины и прикрыла глаза ладонями.
— Анюта? — удивился он, убирая ее руки и разворачиваясь.
— Привет! — ответила и неожиданно даже для самой себя поцеловала ухажера в щеку.
— Привет! Ничего себе реакция. Знаешь, я готов водить тебя в кино хоть на каждый сеанс, если перед ним будет такой нежный прием.
Аня улыбнулась. Павел приехал слишком рано. Она даже не успела зайти к себе, чтобы проверить в порядке ли квартира. Наверное, он хотел провести побольше времени вместе. И после общения с Егором, она была совсем не против. Только бы избавиться от дурных мыслей и воспоминаний о прошлом.
— Хочешь чай? — решила тут же перевести тему Аня.
— Ну… я хотел тебя в кафе пригласить перед сеансом… Поели бы мороженое.
Павел косился на Егора, который не скрывал своего любопытства и разглядывал соперника, а Аня не могла понять — неужели у Залесского чувства какие-то вдруг проснулись.
— Кафе так кафе. Поехали, — улыбнулась Аня.
Мамонт места себе не находил. Он знал, что Ане нельзя встречаться с Павлом. Понимал — такая наивная девчонка ни за что не раскусит его истинные намерения, которые заключались в споре. Просто на следующий день после визита Ани в агентство, Павел поспорил с Мамонтом, сказав, что она такая же как все — потаскушка, которая окажется в его постели быстрее, чем успеешь сосчитать до десяти. В тот момент хотелось начистить его самодовольное лицо, но вместо этого Мамонт ввязался в этот глупый спор. И вроде бы все ничего, вот только сказать Ане напрямую о том, что Паша ухаживает за ней не просто так, было нельзя. Дело чести, что ли. Хотя с другой стороны, что значило это проклятое мужское слово, если на кону была честь девушки… Такой хрупкой… наивной… милой…
Заставив себя остаться дома, не помчаться следом и не попытаться вернуть ее домой, потому что это стерло бы все границы деловых отношений, которые только-только начали формироваться между ним и Аней, Мамонт позвонил в службу доставки готовой еды и отменил заказ. А потом совершил звонок флористам, предупредив о том, что украшение беседки цветами пока откладывается. Возможно, навсегда.
Миша хорошо поел и уселся играть, а Мамонт потихоньку вышел из детской и вошел в свою комнату. Взгляд упал на фотографию жены, стоящую на прикроватной тумбочке. Мамонт взял ее в руки и внимательно посмотрел.
Хрупкая… Красивая… Наивная… Беззащитная… Светлая… Такой Вера была до свадьбы с ним, и Мамонт считал себя чудовищем, которое сделало женщину несчастной, загубив ее жизнь. Он ненавидел себя за ее смерть и боялся, что загубит еще одну невинную душу, поэтому моментами пытался быть строгим, может быть, даже слишком грубым, только бы Аня не прониклась к нему симпатией.
Еще раз опустив взгляд на снимок, Мамонт постарался восстановить в памяти моменты, когда Вера была жива. Ее черные, словно вороново крыло, волосы постоянно спадали на глаза, а он ласково убирал их за ухо и целовал длинную лебединую шею супруги.
Внешне Аня была совсем не похожа на Веру. Аня другая: светленькая и такая притягательная. Запах вереска, карамели и тонкие нотки груши, исходившие от нее, сводили с ума.
Вчерашнее происшествие на детской площадке заставило Мамонта пересмотреть свои взгляды на жизнь. От него не ускользнуло то, как Аня беспокоилась о Мише. Мужчина понял, что лучшей матери чем она не найти. Даже Вера никогда так не пеклась о собственном ребенке. Еще вчера Мамонт подумал о том, что неплохо было бы попытаться наладить отношения, а теперь снова вспомнил о том, что он чудовище, которое портит жизни другим, поэтому хорошо, что Аня не согласилась на этот чертов пикник. Так она останется целее. Так она точно будет жить.