Нарезав овощной салат и сделав бутерброды с сыром и колбасой, Аня включила чайник. Когда в домофон позвонили, она поспешила открыть. Ночь в доме без Мамонта оказалась чудовищной, и сейчас внутри все ликовало оттого, что он возвращается. Аня сама не понимала, почему так радуется, ведь заботы у нее только прибавится, но когда створки лифта открылись, она замерла и прикрыла глаза, чувствуя, что ритм сердца участился.
Двери открыла, как только убедилась, что это Мамонт и Павел приехали, а не кто-то другой.
— Привет, Анюта, — улыбнулся Павел.
Аня вспомнила вчерашнее несостоявшееся свидание с ним и судорожно сглотнула, надеясь, что продолжать свои ухаживания мужчина не станет.
— Добрый день, Павел.
— Петь, ты проходи, садись сразу на кухне. Тебе помочь? — начала беспокоиться Аня, переведя взгляд на Мамонта, который двигался медленно, опираясь на костыли.
— Ань, он справится сам. Не волнуйся ты так. Аж побледнела бедняжка, — произнес Павел, ограждая ее и не пропуская к Петру.
Приготовив чай на двоих, Аня поставила кружки на стол и собралась уходить, но Мамонт остановил ее, взяв за руку.
— Анют, не уходи. Посиди немного с нами, — произнес он, облизывая потрескавшиеся губы.
И вдруг так захотелось к ним прикоснуться подушечками пальцев, аж до дрожи. Аня вытащила свою руку из большой мужской ладони и согласно кивнула. Она присела за стол, чувствуя себя неловко, ведь с одним мужчиной пыталась сходить на свидание, а ко второму испытывала умопомрачительное влечение.
— Ты должна знать, чтобы ничего больше не случилось, что я подозреваю Егора Залесского виновным во взрыве, — произнес Мамонт, делая глоток чая.
Ане показалось, будто бы ее ошпарили кипятком.
Егор?
Она очень сомневалась, что он способен на такую подлость. Да и зачем ему?
Приревновал?
Вряд ли.
— При всем уважении, Егор слишком труслив для такого… Да и не такой он мерзкий человек… — Аня сама не понимала, зачем оправдывает своего бывшего.
— Мерзкий, Анют. Он угрожал мне в тот вечер, грозился, что расквитается с тобой, если я не спишу его долги… Ты должна знать. Извини.
Аня кивнула и поднялась на ноги. Ей хотелось подышать свежим воздухом и обдумать все. Слишком много разной информации стало сваливаться на ее голову в последнее время. Обхватив себя руками, она посмотрела на Мамонта.
— Вам еще что-нибудь нужно? Если пока нет, то я пойду к Мише, а то он ждет…
Мамонт кивнул. И взгляд его был в этот момент такой теплый… Согревающий… Аж утонуть в нем захотелось в это мгновение.
Глава 16. Очередная вспышка ярости
Павел надолго не задержался. Оно и хорошо было. Докучать Ане он не стал, и это тоже большой плюс. Наверное, сам понял, что они не пара.
Мише мультики понравились, он даже начал ходить вокруг своих игрушек и напевать мотив песенки — «раз, два, тли, четыле, пять…». С губ Ани не сходила улыбка, пока она наблюдала за малышом, который за время, проведенное с ним, существенно изменился. Он полюбил жизнь. Перестал бояться. Стал смелее.
Выйдя из детской, Аня подошла к спальне Мамонта. Дверь туда была приоткрыта. Она хотела уже уйти, подумав, что мужчина спит, но услышала его голос.
— Проходи.
Какой-то сухой тон… Холодный… Даже передернуло от него немного, но все равно переборола неприятные чувства и вошла.
— Я хотела спросить, не нужна ли тебе какая-то помощь, но теперь убедилась, что все в порядке…
Мамонт сидел на краю кровати и смотрел пристально на коробку с вещами своей бывшей жены.
«Неужели все еще любит ее?» — больно кольнула мысль.
— Почему ты копалась в чужих вещах? — от такого прямого вопроса вдруг страх сковал цепями.
Аня чуть отшатнулась к двери, думая — солгать или сказать правду. Она еще раз внимательно посмотрела на коробку и обратила внимание на следы своих пальцев, оставшиеся на тетради. Сажа. Вчера было совсем не до этого. Аня и предположить не могла, что что-то останется, что он заметит.
— Почему? — повторил сквозь зубы свой вопрос.
— Мне вчера было страшно, — честно призналась Аня. Я зашла в вашу комнату, и эта коробка… Она привлекла внимание. Я думала, что хоть какие-то улики смогу обнаружить. А может… В общем, не знаю, что я думала, но я смотрела только дневник вашей жены и ничего больше. Клянусь.
Аня не смела поднять взгляд. Ощущала себя чертовски виноватой. Сквозь землю готова была провалиться в этот момент от чувства стыда, нахлынувшего на нее.