Сев в машину Павла, она пристегнулась ремнем безопасности и отвернула голову в окно. Слез не оставалось, а вот от боли внутри такая пустыня вдруг оказалась: все горело и тупой болью отдавалось.
— Ты как себя чувствуешь? Он тебе угрожал? — заботливым голосом спросил Павел.
— Не угрожал, говорил что-то про мафию, которая грозит убить его из-за того, что с него трясут долг… О том, что именно они и подорвали машину Петра… Он не в себе. Пьет уже не первый день, видимо.
Аня посмотрела на Павла, внимательно слушающего ее. Кажется, ее рассказ заставил шевелиться извилины в его мозгу и что-то вспомнить.
— Ты знаешь что-то об этой мафии?
— Да какая мафия? У Залесского крыша едет. Он слабак, пытается свою задницу прикрыть… Скорее всего, он натравил кого-то на Петьку, кого-то, кому должен кругленькую сумму. А когда парни прознали, что машину подорвали и жизни человека угрожали напрасно, так начали угрожать самому Залесскому. Между прочим, у него есть квартира в центре, куда любовниц таскает. Пусть продаст по дешевке и долги все закроет, а не пытается на твою жалость давить.
— Да нет никакой жалости больше, — произнесла Аня, поджимая губы. — Паш, а ты как здесь оказался?
— Петька позвонил, сразу же, как только ты помчалась сюда. Залесский грозился Петру, что навредит тебе, поэтому…
— Я знаю эту историю, — устало вздохнула Аня. — Петя рассказал, вот только… Он же. Ему наплевать ведь на меня, сказал, что няню другую найти несложно будет.
— Ты действительно в это веришь? — ухмыльнулся Павел, заводя машину. — После нашего свидания с тобой мне звонил Петр, так такой голос у него был, даже я испугался. Думал, что он у меня на расстоянии душу вытрясет, если я только хоть как-то обидел тебя.
— Петя звонил тебе после свидания?
Внутри разлилось приятно тепло, и вспорхнули бабочки внизу живота от восхищения. Заметил, что она расстроена и позвонил Павлу, чтобы выяснить, что произошло. Аня замечталась, но ответ Павла врезался в ее мысли, убивая этих бабочек и втаптывая в грязь.
— Ну да, звонил. Мы же с ним поспорили, когда я тебя только увидел. Я сказал, что ты такая же, как все, и окажешься в моей постели после первого свидания, а Петька твердил, что ты девка-кремень, и я сломаюсь об тебя. Вот он и побоялся, что я тебя после свидания оприходовал и бросил.
В ушах зашумело. Кровь пульсировала в висках. Аня не понимала, почему в жизни все так сложно — почему люди не боятся играть чужими жизнями, почему не задумываются о других, почему смеют спорить на живых людей.
И Павел рассказывал все так, словно считал, что так и должно быть, что все хорошо, что он доброе дело делает.
— Значит, из-за спора ты меня в кино водил, — выдохнула Аня.
До дома Мамонта оставалось совсем немного. Когда машина завернула во двор, можно было спокойно выдохнуть. Аня понимала, что сейчас она зайдет в квартиру, прижмет Мишу к себе, и ей станет легче. Гораздо. Он единственный не врет и искренне тянется к ней. Единственный из всех. И она любит его всем сердцем. Будет и дальше оставаться няней. Пока нужна ему.
— Ну почему же из-за спора?! Нет, меня к тебе тянуло, но отчасти именно из-за этого проклятого спора испортил все. Если бы ты дала мне второй шанс… — Павел остановил машину и посмотрел на Аню так томно, что аж все внутри от отвращения свернулось, как скисшееся молоко.
— Нет, Паш, ты извини, но у нас ничего не выйдет. Разные мы слишком, — ответила Аня. — Спасибо, что привез меня. И за правду тебе спасибо.
Аня открыла дверцу и вышла из машины. Порыв сильного ветра пробрался под тонкую ткань футболки, заставляя поспешить к подъезду. Но ливень застиг ее и хорошо промочил, пока она не оказалась под крышей подъезда.
Мамонт видел, как Пашкина машина остановилась во дворе. У него в тот же момент сердце остановилось, а потом часто-часто забилось, когда заметил свою Анютку. Целая и невредимая она вышла и поспешила к дому. Все хорошо. Залесский не успел навредить ей.
Так как из-за пасмурной погоды Мишутка уснул, Мамонт закрыл двери в его комнату и поспешил в коридор. Как только в замочной скважине повернулся ключ, он уперся на костыли и направил взгляд на Аню.
Все эмоции вдруг резко спутались. Она стояла на пороге в мокрой одежде, которая прилипала к телу, очерчивая его идеальные контуры. Волосы липли к лицу, а незначительное количество косметики на нем размазалось.