— Аня, — выдохнул Мамонт, вспоминая, как совсем недавно чуть было не попробовал на вкус эти сочные губы, которые сейчас казались такими запретными.
— Ты был прав. Егор пытался заманить меня к себе обманом. Он ничего не сделал, просил, чтобы ты перестал требовать у него долг и…
— Погоди, ты переоденься сначала, а потом на кухне чай горячий выпьем и поговорим. Я должен тебе многое объяснить.
— Я уже знаю о твоем споре с Павлом. И не злюсь. В моей жизни столько фальши, что я запуталась. Я просто хочу отдохнуть от этого всего… Отключиться.
Мамонт кивнул. Он понимал, что значили эти слова. Прямо Аня не говорила, но она разочаровалась во всех. И в нем тоже разочаровалась. И объяснять, что спора, по сути, никакого не было, ну не видел никакого смысла. Вряд ли ей помог бы тот факт, что Мамонт просто не стал связываться с азартным товарищем и ничего против его: «а давай поспорим, что она в моей койке окажется», — не сказал. Да его это ничерта не оправдывало. На место-то не поставил же.
Проводив Аню взглядом, Мамонт поковылял на кухню, решив, что постарается приготовить чай сам. В конце концов, он уже чуть пообвыкся ходить на костылях, а Аня сейчас нуждалась в заботе.
Глава 18. Расследование
Аня приняла душ, надела спортивный костюм, просушила волосы полотенцем и пришла на кухню, откуда доносился приятный аромат травяного чая. Она не злилась ни на Мамонта ни на Павла… Даже Егор теперь ничего к себе не вызывал: никакого взрыва эмоций, никакого негатива. Казалось, что все в одно мгновение стало безразлично.
Мамонт сидел на своем излюбленном месте у прохода с вытянутой ногой. Увидев Аню, постарался сдвинуть, но она задела его за плечо, улыбнулась и дала знак, чтобы не суетилась. Перешагнула через его ногу, приблизилась к стулу между столом и холодильником и присела.
Аня передала весь разговор с Егором, считая, что Мамонту важно узнать это, ведь его машину кто-то подорвал и теперь, возможно, повторит попытку покушения на его жизнь. Если все не так, как предполагал Павел. На лице мужчины во время разговора все время сменялись эмоции, мелькали, заменяли друг друга…
— Какие мысли? — спросила Аня, делая глоток чая.
Что бы там ни прописал Мамонт, в договоре, Аня считала себя неотъемлемой частью происходящего. Она должна была помочь в расследовании, раз уж ее, так или иначе, уже вмешали, и она обязана защитить маленького Мамонтенка, только бы с ним больше ничего не случилось, только бы не лишился еще и отца.
— Не следовало бы тебе во все это лезть, — буркнул Мамонт, но как-то по-доброму так, словно и правда переживал о ней.
— Я и не собиралась, но раз уж так случилось, придется тебе делиться своими предположениями. Я же не успокоюсь, пока не буду уверена на сто процентов, что виновник найден и наказан. Мы с Мишей даже погулять нормально не можем.
— Мы могли бы бросить все и уехать отсюда, начать жить с чистого листа где-нибудь подальше… Вместе.
Предложение казалось более чем заманчивым, и Аня согласилась бы на него… Утром. До того как, глядя ей в глаза, Мамонт признал, что заменить ее сможет без труда… До того как ей стало известно о проклятом споре.
— Ты не тот человек, что готов бросить все и оставить виновников безнаказанными. У тебя ведь и в отношении Надежды есть определенные планы, верно?
— Ты права.
Мамонт поставил локти на столешницу и пристально посмотрел на Аню. В его взгляде промелькнула нежность, которая теперь не выбивала почву из-под ног, ведь девушка знала, что люди умеют притворяться… И лгут ради достижения собственных целей и реализации планов. Никто не мог гарантировать, что у них с Павлом нет очередного спора, и теперь затащить ее в постель должен Мамонт. Живот свело тошнотворным спазмом.
— Не похоже это ни на какую мафию… Думаю, что просто кто-то из наших решил взяться за Залесского и припугнули его, а он уже все перевернул. В какой он бизнес вкладывался, я не знаю, потому что его шиномонтажка вложений потребовала куда меньше запрошенной суммы, а потом и вовсе загибаться начала, а ему нужно было баб содержать, да тачку прикупил недешевую себе сразу, так что…
Мамонт пожал плечами. В эту секунду Ане хотелось смеяться. Просто в голове не укладывалось, насколько все было не настоящее в прошлом. И Егор врал с самого начала, она же думала, что у него какая-то контора серьезная, про шиномонтажку не слышала ничего. Какие это отношения были, если она во лжи жила? Да никаких. Просто секс без обязательств со стороны Залесского. Получается и не было в ее жизни ничего более настоящего, чем мама — любящая безвозмездно, детский сад и вот сейчас, семья Мамонтовых. Хотя даже Петр умудрился обмануть.