— Прости, я не хотела будить, не думала, что спишь уже.
— Все хорошо. Заходи. Я не знаю даже, как уснул. Слушал, как вы с Мишуткой играете, и расслабился. Давно мне не было так хорошо.
— Мне тоже.
Аня прошла к кровати Мамонта и присела на край. Он не сводил с нее взгляда, запоминая каждое движение, наслаждаясь близостью.
— Раз нам так хорошо вместе, может быть, стоит узаконить отношения?
— Мы ведь подписали договор, — улыбнулась Аня.
— Да я о другом. Давай поженимся? Мишка счастлив будет. Да и я не представляю в роли его матери другую женщину.
Она не растерялась. Сложилось такое впечатление, будто бы готова была к этому разговору. Пожала плечами, задумалась на несколько секунд.
— Я согласна.
Мамонт опешил. Даже в горле в это мгновение пересохло. Он не ожидал услышать положительный ответ. Надеялся на него, конечно, но не ожидал. А тут мало того что ответила, так еще и согласилась.
— Правда?
— Правда… Все равно я без Миши уже никуда. Полюбила я его сильно, привязалась к нему, да и он время от времени пытается мамой назвать. Мне хорошо с вами.
«С вами»…
Мамонт улыбнулся, но он боялся сболтнуть что-то лишнее и испортить этот момент признаниями, которые сейчас могли быть восприняты не так. Аня согласилась заключить брак только ради Миши, но если начать выяснять отношения, она могла испугаться. Особенно если учитывать несносный характер Мамонта, который несколько часов назад сказал, что может легко найти новую няню.
— Ань…
— Не надо, ничего не говори.
Мамонт прислонился к стене и подтянул чуть ноги. Он смотрел в глаза Ани, которая не отводила взгляд в сторону, не смущалась и была полна решимости стать частью его семьи.
Глава 19. Гостья или посмотреть в глаза смерти
Аня сама не ожидала, что так легко сможет согласиться на предложение Петра стать его женой. Хотя нет, правильнее будет сказать — стать мамой его сына. Ведь именно это он и имел в виду, предложив заключить брак. Он ради Миши это делал, чтобы у мальчика семья полноценная была. Вот только станет ли она полноценной, если мама и папа друг друга не любят? А может, и не нужна любовь эта, может, достаточно теплых чувств и заботы друг о друге, ведь Аня точно будет продолжать заботиться, да и Мамонт в обиду ее не даст, это она уже успела уяснить.
Когда она о споре от Павла узнала, разозлилась сильно на Мамонта, хотела зайти домой и высказать ему все, но, поднимаясь в лифте, поняла, что не обижается. Он же не обещал Павлу деньги, чтобы тот затащил в постель, Паша бы о деньгах точно упомянул. А то, что не запретил… В общем, не было обиды, только такое горькое разочарование в том, что, выстроенный в голове, идеал снова начал рушиться.
Мишин вопрос о том, станут ли когда-нибудь его папа и Аня мужем и женой, застал врасплох, но в ванной было время, чтобы обдумать все хорошенько и уяснить для себя, что не стоит строить воздушные замки из песка, нужно просто брать цементное основание и возводить высокую крепость. Ее отношения с Мамонтом обещали быть доверительными, теплыми, может, не такими горячими, как описывают в любовных романах, но оно и не нужно. Аня уже думала однажды, что у нее пылкая любовь, а все в итоге вылилось в ведро помоев, оказавшихся на голове, которые Залесский от обиды взял и честно выплеснул, разрываясь от собственной обиды.
Сейчас, сидя рядом с Мамонтом, Аня думала о том, что все хорошо складывается. Она уже перестала сомневаться в правильности принятого решения, а потом вспомнила, что хотела спросить, когда направлялась к нему в комнату.
— Петь, а стекло в ванной это…?
— Это моих рук дело, — показал он руку со сбитыми в кровь костяшками. Кое-где даже черная корочка образовала, которая пугала и заставляла волноваться.
— Зачем ты это сделал? Я ведь когда уходила еще все хорошо было…
Аня поднялась на ноги.
— Потому что дурак. Не уходи, Ань.
— Я быстро, возьму только мазь заживляющую.
Зайдя в свою комнату, она почувствовала себя одинокой, пусть даже оказалась там на мгновение. Достала из сумочки мазь заживляющую, которую еще в садик с собой носила, на всякий случай, и взглянула на экран телефона. Залесский писал что-то, но читать его сообщения совершенно не хотелось.
Вернувшись в комнату Мамонта, где сейчас себя чувствовала умиротворенно, Аня присела рядом и положила его руку к себе на колено. Пальцы чуть дернулись, словно он со своим телом боролся, но затем расслабились.
— Больно не будет, — как малышу прошептала успокаивающие слова и начала наносить мазь, едва касаясь пальцем порезов на коже.