У Юли было время обдумать разговор, вот только чистосердечное раскаяние в списках аргументов не значилось. Но не будешь же открыто разочаровывать человека, к которому собираешься обратиться с просьбой.
— И в чем конкретно вы хотите, чтобы я созналась? — спросила она осторожно.
Третий расхохотался.
— Вы неподражаемы, — признался он, отсмеявшись, и добавил: — Нет, Юля, помогать я вам не стану, как и выпытывать, зачем вам понадобился калкалос. Расскажете сами, когда захотите. — И во взгляде его высочества мелькнул азарт.
То есть Третий решил придерживаться тактики мягкого подчинения. Сами, все сами, госпожа ассара. И в постель, и с признаниями.
— Не поверю, что вам не доложили, — не поддалась она на мягкость. И вообще, как показала практика, самые опасные во дворце — безмолвные. Последнее время у нее складывалось ощущение, что вся ее жизнь — как на витрине, даже когда она якобы одна. И страстно хотелось, как в анекдоте, сойти с ума и начать хлопать в ладоши, отпугивая... нет, не крокодилов, а невидимок.
— И правильно, — вздохнул мужчина, — мой человек упорствует в том, что у вас было желание покататься, и ничего более. Только вот незадача, — он потер подбородок, глянул искоса, — калкалосы никогда не катают на себе.
— Простите, не знала, — пожала плечами Юля. Зря, наверное, она упорствует. Харту наверняка доложат о ее просьбе и о камнях. А сложить два и два... Но внутри до сих пор жгло от обиды на Второго и его десять дней, а потому помогать высочеству она не собиралась, как и отвечать на вопросы, не связанные с Совенком. Ее личная жизнь есть личная, и нечего отдельным товарищам в нее свой длинный нос совать.
Третий подарил свой фирменный инквизиторский взгляд, от которого зашевелилась совесть, но после была послана гулять ко Второму.
— Вернемся к вашей просьбе.
«Вернемся», — кивнула Юля.
— Я бы хотела, чтобы вы не увольняли мастера Рохаса.
— Вот как! — вскинул брови Харт, попытался уловить подоплеку, потом поморщился и спросил: — Могу уточнить причину?
Юля вздохнула и решила быть честной.
— Он — единственный, кто отнесся ко мне с пониманием.
— То есть пошел у вас на поводу, — разозлился его высочество. Третий сложил руки на груди, глядя хмуро и неодобрительно, точно она хедхантер1 и лучшего сотрудника у него переманивает.
##1 Headhunter (англ.) — охотник за головами, рекрутер.
— Нет, просто не стал утаскивать в комнату и запирать там. — Она отбила выпад, скопировала позу Харта.
Некоторое время они мерились взглядами. Потом Третий мотнул головой, осознавая, с кем вступил в силовое противостояние. Растер ладонями лицо. И видно, принял решение, потому как глаза хитро заблестели.
— Хорошо. Я оставлю Рохаса рядом с вами, скажем, на испытательный срок. Будем надеяться, что больше вы не станете подбивать его на глупости. Но в обмен вы согласитесь прогуляться со мной сегодня вечером.
— Э-э-э... у меня вечером медитация, — попыталась она прикрыться Четвертым, но Харт усмехнулся:
— Заберу вас после медитации. Вам ведь нравится гулять по ночам? До встречи, Юля. Вас проводят обратно. — И он указал на мнущегося у стены слугу.
Четвертая глава
Фильярг был в тихом бешенстве. Она посмела отвергнуть помощь! И какие у нее дела с братом?
Он сжал кулаки, мечтая добраться до тоненькой шейки, сдавить и поинтересоваться: почему? Что такого может Третий, чего не сделает он, Фильярг? В груди не ворочалась, а бесновалась ярость. Хотелось отомстить. Прижать к стене, вытрясти всю правду, а потом поцеловать. И затащить наконец в постель. Сколько можно ходить вокруг да около?! Она — взрослая, не девочка. Прекрасно знает, чего хочет мужчина от привлекательной женщины. Так чего ей не хватает? Внимания? Заботы? Для нее он будет самым вежливым и заботливым покровителем.
Фильярг взлохматил волосы. Тряхнул головой. С ума сойти — до чего дошел. Он — четвертый Столп — готов наступить на горло собственной гордости и просить женщину разделить с ним постель! Доигрался с огнем. Эта девчонка влезла в душу, пробралась под кожу. Он горел от нее. Взрывался от одной только мысли, что она с другим. Сегодня на тренировочном поле едва остановился, чтобы не жахнуть в полную силу и не покалечить тренера.
Она определенно сводила его с ума. Сколько сил он потратил на то, чтобы сегодня ночью просто лежать и обнимать ее, вдыхая аромат, слушая дыхание, ловя биение сердца и впитывая сладкую, остро приправленную тьмой магию. Умопомрачительный вкус, ни на что не похожий.