– Елизавета Николаевна, не беспокойтесь так, я что-нибудь придумаю. Сонечка спокойная, может, няню найду…
– Оль, ты представляешь, сколько на это будет денег уходить? Да и силы у тебя не бесконечные. А ребёнку молоко нужно материнское, как ты её оставлять будешь одну? Думаешь, я не знаю…
– Нет у меня молока, пропало. От нервов, – я сглотнула. Как же злило, что приходится врать. – Так что, с одной стороны, проще, но, с другой, накладнее. Сейчас соседка помогает, у неё недавно второй родился, она всё знает. Я всё смогу, Елизавета Николаевна! Вы не думайте…
– Ох, Оля, сможешь, – она согласно кашлянула. На заднем плане послышались голоса, и куратор резко свернула разговор, взяв с меня словно, звонить, если что-то понадобится.
Булочка снова заснула, и я потянулась к ноутбуку. Куратор права, даже если она сумеет договорить с преподавателями, кое-что мне всё равно придётся сдавать самой, а раз так, то стоит освежить знания. Позубрить, проще говоря.
Дважды прерывалась, отвлекаясь от лекций, чтобы покормить Соню, а потом отнести её в ванную, чтобы искупать. Вечером это делать не получалось, возвращались с работы соседи, поэтому использовала дневное время по максимуму. Да, было тяжело, но я смотрела на крошку и не верила, что она чужая. Словно моя доченька, крошечка, которая всегда была со мной.
Дверь открылась, когда часы уже показали десять вечера, и я собиралась лечь спать.
Не успела, в комнату ввалилась весёлая Милка в коротком платье и шубке нараспашку.
– Олька! – закричала она, махнув пакетом.
Тут же проснулась Булочка, и мне пришлось бросить всё, подхватить малышку на руки и строго сказать Миле:
– Тише!
Подруга надула губы, бросила на дочь заинтересованный взгляд, но не подошла, села на диван, скривившись.
– Чем у тебя так пахнет? – недовольно спросила она.
– Ребёнком, – ответила ей. – Если помнишь, то твоим. Подержать не хочешь? – подошла к ней, но Булочка внезапно зашлась в истошном крике, и Мила закрыла уши ладонями.
– Убери! – взвизгнула она. – Унеси подальше.
Да я и сама отошла к кровати, попробовала уложить малышку на одеяло, и, о чудо, она замолчала, смотря на меня зеленющими глазами. Не так ребёнок должен реагировать на родную кровь, она же оборотень, должна чувствовать мать. Или именно поэтому так злится? Понимает уже, что та от неё отказывается?
– Мила, нам надо что-то решать, – вздохнула и легла рядом с девочкой. – Я её Софьей назвала, Соней. Не могу без имени.
– Да как хочешь, – фыркнула Мила, посмотрела на меня и улыбнулась. – Ей должно пойти это имя. И я красивая, и папаша-урод симпотный, вырастет в красотку. Но надо что-то решать, ты ведь с ней вечно сидеть не будешь? – она пожала плечами. – Я тоже на себя эту обузу взваливать не хочу.
– Я не позволю тебе от неё избавиться, – на сердце похолодело.
– Оль, ну, что я с ней буду делать? Как мужа нормального найду, если за мной будет вот это бегать? – Мила скривилась.
– Она не будет бегать. Я её себе заберу.
– Дура, что ли?
– Она ведь тебе всё равно не нужна, – я загорелась этой идеей, села на постели. – Мил, все и так считают её моей дочерью. Понимаешь? Ты когда-то говорила, что у тебя парень есть в больнице или где там… Короче, что если мы её на меня запишем? Сделаем справку, что я сама её родила, не ты, а я, понимаешь?
– И что? – подруга нахмурилась.
Я прикусила губу, не зная, каким образом смогу её убедить.
– Неужели тебе не хочется, чтобы твоя дочь была под присмотром, и не у чужих людей, а у кого-то, кому ты доверяешь, точно знаешь, что не причинит ей вред? – я бросила быстрый взгляд на Булочку.
– В детдоме о ней позаботятся.
– Уверена?
– Оль, зачем ты у меня это спрашиваешь? – Мила откинулась на спинку дивана и прикрыла рукой глаза. – Я не знаю, что делать! Думаешь, я не искала варианты? Даже в семью её хотела пристроить… Не могу! Я боюсь, что кто-нибудь узнает о том, что у меня есть ребёнок!
– Уже же знают, – не поняла её. – И Славик твой, и отец Сони…
– Не знают, – она вдруг отвела руку и посмотрела на меня так испуганно, словно я пытала её. – Слава спрашивал про ребёнка… Мне даже показалось, что он готов меня принять обратно, но без неё, и я… соврала!
– Что ты сказала?
– Что она умерла, – Мила поёжилась и обняла себя руками.
– Ты? – мне это показалось дикостью. – Но зачем?
Как можно лгать о таком?
– Славику не нужен чужой ребёнок! Я бы могла родить ему!