В тыл выбрались уже ближе к вечеру. Наши ещё постреливали, но уже не так активно. Пару десятков стволов огрызалось всего. Повезло в том, что обороняющиеся, почувствовав близость победы, перешли в контрнаступление и в нём захотели поучаствовать все. Ну, или почти все. Я выдвинулся сразу в сторону базы, а Женька начал устанавливать дымовые шашки. По уговору, действовать начну, когда он их активирует. Лежу в кустах, наблюдаю за базой. Да, собственно, вся эта пресловутая база, состоит из одной армейской палатки и высокого шеста рядом с ней. К верхушке того шеста изолентой (синей, вроде бы) прикручена армейская сигнальная ракета. К петле, за которую надо потянуть, чтобы запустить ракету, привязана верёвка, спущенная практически до земли. Надо только дёрнуть за неё и ракета уйдёт вверх. Бой боем, но охрана у шеста стоит. Мимо, просто так, не пройдёшь.
«Ну что там Жека возится так долго?» – думаю про себя.
Но стоило вспомнить о напарнике, как тут же, одна за другой, начали хлопать шашки. Потянуло дымом. Сначала слабым, а потом, по мере того как химическое вещество разгорелось, такой дымина пошёл, что я даже испугался маленько. Не дыма, конечно. Его-то чего бояться? А вот то, что в такой завесе могу и шест заветный не найти, вполне реально. В сторону рыжего, сразу ломанулось человек пять. Да ещё из палатки выскочило столько же в чёрных беретах. Очевидно, отцы-командиры из числа морпехов, решили повоевать. Это стадо, чуть не затоптало. Нужно было лечь немного в стороне. Ну, да ладно. Выжил же.
Выждал ещё немного, пока треск ломаемых кустов не стих, потом просто встал, да пошёл к шесту. В дыму хрен разберёшь, кто есть «Ху». А тут и наши оживились, снова перейдя в атаку. Теперь им куда проще стало. Правда, противника тоже не видят, но, ведь, и по ним теперь стрелять невозможно. Защитники, видимо, получив команду, споро отошли на свои позиции, приготовившись жёстко обороняться. Вот только, я уже был на их территории и принялся разбрасывать гранаты. Они не опасны. Их начинка из обычной пиротехники состоит. В руках, конечно, держать не стоит, если уже активирована, а так, просто, хлопнет и всё. Одну гранату в палатку, на всякий случай, вторую под ноги стойким солдатикам, что возле шеста присели, поводя стволами. Ещё две так разбросал, не глядя. Суматоха, беготня, а тут ещё гранаты хлопают. Так и вышел к шесту. Пацаны, что охраняли ракетницу, смотрят на меня слезящимися глазами. Они вообще ничего не поймут. Да, в общем-то, понимать уже нечего. Граната под ногами хлопнула, значит, всё. Для них игра закончилась.
– Привет, мальчики! Вы не против? – дергаю за верёвку.
Наверное, в тот момент, со стороны выглядел не сильно эротично. В грязи вымазался по самые уши. А ведь, ещё дымина столбом стоит.
– Ты кто такая вообще? Откуда взялась?
Рожи у парней обескураженные. Ведь победа была уже, практически, в кармане, а тут какая-то кикимора болотная вылезла из дымного леса, закидала гранатами и стоит лыбится. Достаю радиостанцию и перехожу на общую волну:
– Внимание, диверсионная группа «синих» в канале. Ракета активирована. Рядовой Сандра доклад закончила, – и, повернувшись к ребятам в чёрных беретах: – Как-то так, парни.
Глава 24
Что было дальше? Так, дальше началась обычная суета. Споры, дрязги. Это во время игры спорить не принято. Все разбирательства потом. Вот и началось. Однако, насколько б не были не согласны проигравшие, судейское жюри единогласно присудило победу «синим». То есть, нам. Как выяснилось, был даже призовой фонд. Кстати, в моей реальности такого не было принято. Особо отличившимся грамоты выдавали памятные, это было, но на том всё. Тут же, часть собранных денег, шла на покупку каких-либо ценных для игроков предметов. В данном случае, мне торжественно, при всём честном народе, а это человек семьсот, или даже больше, вручили какой-то навороченный «привод» (немецкий вроде бы), да целую охапку коробок, с разнообразными приблудами. В общем, обвес всякий для того же привода, ну или любого другого. Грамоты, естественно, так же были. Причём, для всех. Ценные же подарки особо отличившимся только. Рыжему Женьке тоже подарков отсыпали. Он облизывался на них, как кот на сметану.