Вручал всё это какой-то сурового вида военный дядька. Видимо, главный у морпехов. Подошёл такой. Смерил взглядом с ног до головы, а потом подмигнул.
– Эх!!! – говорит. – Мне б годочков двадцать-тридцать сбросить и замуж бы позвал.
Потом достал из-под погона свой берет. Здоровенный, лосяра. Я ему в пупок дышу. Сдёрнул с моей головы кепку и водрузил берет мне на макушку. Поправил как-то по-особому. Шнурочки подтянул, дабы головной убор мне на уши и глаза не сползал. Потом снова оглядел, теперь уже удовлетворённо:
– Носи. Заслужила. Мне теперь, можно со спокойной душой на пенсию уходить.
– Не рановато ли на пенсию собрался, Андреич? – хохотнул стоявший рядом дядька, как я понял, самый главный из организаторов.
– Так, с такой-то сменой за державу не страшно, – отвечает военный. – Я всегда верил, что русские девчонки, не только самые красивые. Если надо, они и рядом с нами в один строй встанут. А рядом с такими, как, вот, она, например, разве ж можно перед врагом отступить?
Потом снова на меня взгляд перевёл:
– Как тебя зовут, красна девица?
Ну, это он загнул. Санька моя чумазая с ног до головы. Даже, ведь, умыться, гады, не дали. Да, ещё выражение это, «красна девица», немножко покоробило. Тем не менее, можете говорить и думать про меня что угодно, но из уст этого матёрого вояки прозвучало приятно.
– Александра, – отвечаю на вопрос.
– Хорошее имя. Жаль, отца твоего тут нет. С удовольствием пожал бы ему руку. Хорошую дочь воспитал. Правильную. Замужем?
– Нет, – чувствую, как щёки пылать начинают.
– А вот это, девочка, очень зря. Ты молодец, спору нет, но кто ж нам богатырей рожать будет, если все, вдруг, начнёте в мужские забавы играть?
Ну, ёлы-палы!!! Что ж вы меня всё пристроить норовите?!! Ну, уже не смешно даже! Мама про то же толковала. Тётка из службы занятости недвусмысленно намекала. Притомили, ей Богу! Но, в конце концов, торжественная часть закончилась. Вернее, перед окончанием торжественной церемонии, выперлась вся наша команда. Это они так прощения просить решили. Все двадцать пять наглых рож… извинялись хором. Репетировали, что ли?
– Сандра! Прости нас! Мы больше так не будем!
Клоуны, блин! Детский сад, штаны на лямках. В первый раз слышу, как, почти что, тысяча народа разом ржёт. Свистят и улюлюкают. Но, технически, они выполнили то, что обещал Рыжий. Когда только успел всех подговорить? Пришлось прощать. Да и не привычен я долго обижаться. А ещё постоянно ловлю на себе взгляд Валентина. Он жжёт меня. От этого взгляда мне нехорошо становится. Нет, не так. Наоборот, хорошо. Что-то происходит со мной непонятное. Где-то там, в груди и, почему-то, внизу живота ощущения необычные зарождаются. Что это? Я сам себе признаться боюсь, но этот человек мне небезразличен. Собственно, он с самого начала безразличен не был, но чем дольше я нахожусь с ним рядом, тем чаще думаю о нём. Ох, уж эти глаза колдовские! Они мне покоя не дают. Под этим взглядом ноги подгибаются и мозги отключаются. Потому что, глаза эти – Валькины. Господи! Да, что же происходит? Я заложник этих глаз!
«Но он же мужик!» – приходит отрезвляющая мысль. – «Так нельзя! Я не могу!»
В голове сплошная каша.
«Но ты-то баба уже!» – тут же, откуда ни возьмись, возникает опровержение неправильности. – «Может, пора бы уже смириться? Принять себя тем, кто ты теперь есть?»
«Я не баба!» – ору мысленно.
«Да ты в зеркало-то посмотрись!» – ехидно возражает оппонент.
«ЗАТКНИСЬ!!!»
«Саму себя не заткнёшь, дурында!»
«Ты кто вообще?!!»
«А ты не догадываешься?» – оппонент ухмыляется. – «Я – это ТЫ!»
«НЕТ! НЕТ! НЕТ!!! Я МУЖЧИНА!»
«Ха! Рассмешил! Какой ты мужчина? Ходишь на каблуках, красишься по утрам, про поход в туалет, даже не говорю!» – гадина откровенно издевается надо мной. – «Тебя только что «Красной девкой» назвали и, ведь, понравилось!»
«Да что мне ещё остаётся делать-то?» – отчаянно пытаюсь оправдываться.
«Так, никто ведь не спорит!» – отвечают мне. – «Живи нормальной жизнью!»
«О какой нормальности речь?! Всё НЕ нормально!»
«Да лаааадно!» – хихикает это нечто. – «Признайся уже, что он нравится тебе. Что ревнуешь к Ольге. Это же ОНА! ТВОЯ Валя! Просто, родилась мужчиной. Человек-то тот же. А ты теперь девчонка. Так, где ж тут ненормальность? Всё, как и должно быть. Отбери его у неё. Для себя отбери. Стань, наконец, счастливой!»