– Да, там пароль вообще смешной был. С первого раза вскрыла. А дед так всех заговорил, что меня даже не заметил никто.
– Оооо, дааа! – смеётся мама. – Уж, заговорить зубы наш дедушка умеет.
– Что б ты понимала, старая, в секретных операциях.
– Да, куда уж мне?
– Вы у меня все самые лучшие на свете! – ничуть не кривлю душой. – Наливай, па. За это, точно, стоит выпить. Ма, поддержишь?
– Куда ж я денусь, родная? Повод, действительно, есть. Мы снова вместе и это главное!
Глава 25
И вроде бы, всё неплохо складывается. Но это только на первый взгляд. Так сказать, верхушка айсберга. Ситуация день ото дня становится только сложней. Напластования лжи всё толще и толще. Но самое главное, конца и краю этому не видно. Я сам, своими действиями и поступками, отрезаю себе пути отступления. Потому и говорю, что не так всё радужно. Основным пунктом плана была и остаётся защита дочери. Тут, как раз, некоторого успеха я добился, умудрившись сблизиться с ней. Когда она рядом, присматривать, действительно, гораздо проще. Вот только, путь для этого я выбрал оптимальный для выполнения основной задачи, но никак не для себя. А в перспективе и вовсе, как бы хуже не стало. Ведь, всё завязывается исключительно на меня. Исчезну и вся конструкция обрушится. То же самое с родителями. Мне хорошо с ними, но тоже, ведь, итог печальный. Пока есть Валентин мне тут не место.
К слову, о нём. Я даже подумать боюсь, как выгляжу в его глазах. Ведь, если разобрать ситуацию по полочкам, то больше похож на мошенницу, которая потихоньку отбирает у него жизнь и близких. Да, жизнь была не сахар, но это его жизнь. Теперь же Стася от меня не отходит, ещё и родители к себе затащили. На что похоже? Да, на ту самую лису из сказки, которая хитростью проникла в дом и скоро настоящих хозяев на выход попросит. И если ситуация дальше так развиваться будет, дочь просто не захочет возвращаться к нему. Она уже намекала сегодня, что хотела бы жить тут. Со мной и бабушкой с дедушкой. И я её понимаю. Тут ей не надо притворяться. Она может смело называть меня мамой. Для неё, как оказалось, это было очень важно. Она ребёнок ещё и ей нужна мама. Как любому из нас. Отец тоже нужен бесспорно, но мама… Всё-таки, важнее. Особенно, наверное, для девочки. Я это предполагаю только потому, что доподлинно знать не могу, но, вот почему-то, уверен. Ведь, мама в этом случае не только самый близкий и безгранично любящий человек, но ещё подруга, ближе которой нет, и единомышленница. К ней всегда можно обратиться за женским советом или попросить помощи.
Ну вот, что ему думать? Какая-то коза появилась из ниоткуда, захватила всё внимание единственной дочери, теперь вот, на ПМЖ переехала к старикам… В общем, как по мне, очень некрасиво выглядит. А что он думает на самом деле, мне не известно. В тот день он (я про Валентина), заявился в девять вечера. Где был? Что делал? Скорее всего, на работе торчал. Понедельник, всё же. И пусть Валентин объявил его выходным днём для всех, кто ездил на игру, в счёт следующей субботы, но сам, видимо, не смог отдыхать. Да я б на его месте, тоже, наверное, так поступил. Ему сейчас очень хреново. Я знаю это точно. Что дома делать? Там, ведь, нет никого. На стены лезть что ли? Или волком выть? А тут ещё я, так сказать, неизвестная величина. Он, может, уже давно пожалел, что связался, а сдавать назад чревато. Как дочь отреагирует? Звонок в дверь. Мы с Анастасией в моей комнате сидели. Вернее, лежали на кровати вместе и вслух, по очереди, читали одну из моих любимых в детстве книг «Водители фрегатов». Я в своей реальности её буквально до дыр зачитал. Аж обложка отвалилась в итоге. Склеил обратно, конечно, но книга с тех пор, приобрела такой… боевой, в общем, вид. Отец заглянул в комнату:
– Санча, Валька пришёл. Иди, корми своего мужика.
И ведь даже возразить не могу, что дескать никакой он не мой. Сказать-то нечего. Сам загнал себя в ловушку. Какое выражение было на моём лице после этого заявления не знаю. Но, видимо, удивлённое.
– Ну, что ты так на меня смотришь? – вздыхает батя. – Вам, действительно, надо поговорить.
А тут ещё дочь локтем в бок пихает и глазами показывает, иди, мол, уже. Ждёт же. Ну и пошёл. Делать-то нечего. Внутри всё колотится, скручивается и сжимается от каких-то тревожных предчувствий или даже предвкушений. Он так и стоит в прихожей. Даже не разулся ещё. Достаю тапочки и ставлю перед ним. Его тапочки. Которые раньше мои были. Сто лет их не видел. С тех самых пор, как родителей схоронил. После их смерти я больше в этой квартире не появлялся. Не мог. Валька сама её продажей занималась. А тут, родители живы, только в моих тапках ходит Валька, а я в её. Дурдом какой-то. Валентин разувается.