Покрывать всё расстояние за раз глупо. Полтысячи километров на байке, это вам не на машине. Да и на авто, даже самом комфортабельном, опупеешь без отдыха. Всё равно надо останавливаться, давать отдых ногам. На байке сложнее. Ну, не то чтобы нельзя, можно, конечно, и за раз пролететь, но в каком состоянии к финишу приедешь? Я рассчитал так. Сначала доберусь до промежуточной точки. Там областной центр, из которого к нам братва на открытие сезона приезжала. Хвастались своими церквями и природой. Вот и схожу, посмотрю. Может, в церковь зайду. Даже, блин, платок прикупил для такого случая. Батюшка, ведь, не поймёт. А если начну объяснять, он вызовет неотложку. Проще через своё «Я» переступить. А уже на следующий день через матушку-Волгу перевалю и там останется всего ничего. К обеду завтрашнего дня, буду в родном городе.
Городок, действительно, красивый. Вроде бы, даже в «Золотое кольцо» входит. Стыдно признаться, но мы, и я в том числе, люди того времени, которые не оценили завоеваний предков и того, что имели, благополучно просрав всё. А верхом наших мечтаний является возможность поехать в путешествие по Европе, а не по историческим местам многовековой родной культуры. Многое переосмысливается с возрастом. Как часто я говорил жене: «ЛЮБЛЮ»? Нет, я её, действительно, люблю и она, надеюсь, это знает. Но сейчас понимаю, что можно было и почаще. Хочется так же обнять крепко дочь и сказать, что горжусь ею. Мы многое не делаем, когда можем и только потеряв, понимаем это. Стою перед иконостасом святых. На меня сверху взирают торжественные лики. Ну! Который тут из вас? Покажись, шутник! Я хочу знать в лицо того, кому буду эту харю набок сворачивать. Молчите? Страшно? Правильно, страшно. Все силы приложу, чтобы встретиться с тем, кто имеет такой своеобразный юмор. Ужо я тому небесному «Петросяну» зенки-то на жопу натяну.
– Не можешь выбрать святого, дочь моя, коему молитву вознести? – рядом встал благообразный старец в сутане. Или в рясе?
Нет, я крещёный, но в таких тонкостях не разбираюсь. Да и праздник «Святой Пасхи» воспринимаю лишь как повод пожрать вволю. И не то, чтобы я блюл честно Великий Пост. Жрал, как все, ни в чём не ограничивая себя. Но тут уж ОН сам велел, да? Вот, такие мы, верующие.
– Ну, почему же, святой отец, – отвечаю. – За всех святых молюсь разом.
Конечно за всех. Ведь, среди них, где-то затесался тот самый. А мне, чтобы его найти, необходимо максимально этого гаврика обезопасить. Да хоть, теми же молитвами. Я ж не знаю, что там у них и как. Может, тоже свои заморочки и возня. А то, ведь, приду и вдруг выяснится, что он, блин – ВСЁ! Мол, извини, братан, вернее, сестра уже, но виновник того – тю-тю. Потому молюсь за всех оптом. Дай вам всем здоровья на небесах. Глядишь и дойдёт моя молитва до виновника торжества и доживёт он до моего пришествия.
– За всех?
– Да, за всех.
– Странная ты, дочь моя. Они уже на небесах, освящены творцом. Обычно им молятся.
– Кто-то, кому надо, помолится и им. А я ЗА них помолюсь. Мне нечего у них попросить. Да и не привыкла вымаливать подаяние. Всё можно заработать трудом своим. Было бы желание.
– Отрадно слышать подобное из уст юной особы.
– Спасибо за оценку, святой отец.
Потом просто гулял по улицам древнего города. Тут каждый камень мостовой дышит древней историей. Кажется, что стоит только прислушаться и можно услышать вдали древний набат, ржание лошадей, звон мечей и крики умирающих. Или же гомон весёлого торжища, где зазывалы на все голоса расхваливают свои товары, а румяные красавицы примеряют пёстрые ткани. Прямо вот, слышится запах свежего тёса, калёного металла, кваса, мочёных яблок, румяных пирогов. Немного фантазии и вот уже цокот копыт по брусчатке, стук колёс пролётки и зычные крики возниц, щелчки кнутов, разухабистые песни цыган, звон бубенцов белоснежной тройки прекрасных лошадей. Эпохи сменяются эпохами. Изменяется одежда, образ жизни и вид транспорта, а город остаётся прежним и люди такие же. С теми же страстями и мечтами. Зря я раньше не бывал в таких местах. Хотя, даже если бы бывал, вряд ли что-либо понял. Жаль, что мне, для того чтобы многое переосмыслить, пришлось сначала умереть.