Чьи это эмоции? Мои или Сашкины? Ей, в отличии от меня, Валентин нравится. Иногда ловлю её на том, как она с удовольствием принюхивается, когда он оказывается рядом. Впрочем, я и сам порой всё больше и больше поддаюсь воздействию женской химии тела. Да, хотя бы, взять тот факт, говорить вслух о себе в женском роде. Но не это главное. Настолько привык так говорить, что уже и в мыслях иногда сбиваюсь на это. Когда первый раз осознал, аж вспотел и паниковать начал. Саня тихой сапой, потихоньку срастается со мной и сопротивляться этому с каждым новым днём, прожитым в женском теле, становится сложнее. Игра в женщину всё больше превращается из, собственно, фарса в настоящую жизнь. Я, просто, перестаю замечать то, что раньше так напрягало. Например, утром, перед зеркалом, привычно занимаюсь чисто бабьим, накладывая лёгкий макияж и с удовольствием любуюсь собой. Не Санькой. То есть, чем дальше, тем больше отождествляю себя с ней и чаще говорю «Я» имея в виду её, а не «ОНА». Да и многие другие нюансы женского естества начинают становиться действительно моими. Осталось ещё только начинать млеть от удовольствия, ловя на себе восхищённые взгляды прохожих мужчин и тогда пиши пропало.
Тем временем, чувырла, видимо поняв, что её провокация не возымела какого-то особого действия, оставила мужика в покое и завалилась на кухню. Валентин отчего-то задержался где-то. Может, испытывал чувство неловкости? В общем, змеища одна вошла.
– Ооо, как вкусно пахнет! Ты, вот что, милочка, подай ужин в гостиную. Мы с Валечкой и Анастасией, там поужинаем.
Вот, падла. Специально нарывается. Но вот, зачем ей это надо? Часть какого-то плана или просто получает удовольствие от самой ситуации.
– Мы и тут прекрасно поужинаем! Без тебя! – не выдержала девочка.
– Без меня теперь не получится! – ехидно глумится тварь, даже не стараясь скрыть издёвку. – Я-то уже здесь.
– Как же ненавижу тебя, гадина! – слова дочери, прозвучали не громко, но как-то по-взрослому. И та ненависть, о которой шла речь, буквально светилась в её глазах.
– Ты как разговариваешь со взрослыми, малявка?! Давно за уши не таскали?!! – шипит Ольга и угрожающе нависает на Стасей.
– Только попробуй! – это уже я не выдержал.
– А то что? – голос елейный, но угрожающий контекст в нём совсем не прикрыт.
– А ты попробуй и узнаешь! – теперь я демонстративно играю острым кухонным ножом.
Как хочется, чтобы она действительно попробовала. Нет, я понимал, что этого сейчас нельзя делать. И так же я понимал, что для этого меня как раз провоцировали. Но Господи Боже, в тот момент я буквально мечтал, что она осмелится и тогда я ей самой, с превеликим удовольствием, обрежу уши. Не знаю, что она прочла в моих глазах, но испугалась по-настоящему, а потому поспешила. Ей надо было развивать конфликт дальше, чтобы спровоцировать меня на агрессию и тогда б у неё получилось выглядеть невинной жертвой. Но, видимо, страх спутал все планы!
– Валечка! Любимый! Твоя домработница слишком много себе позволяет!
Но когда тот зашёл в кухню, его глазам предстала идиллия. Мы со Стасей, в две руки, помешивали поджарку на сковороде. Ничего не говорило о том, что тут только что был конфликт.
– В чём дело?
– Она… Она… – тычет в меня наманикюренным пальцем. – Угрожала мне ножом.
Валентин недоумевающе смотрит на меня. Я, естественно, смотрю на него, со всей невинностью, на которую только способен… Вернее, Сашка способна. Дочь изображает на своём лице тоже самое.
– Паа, – голос ребёнка даже испуганный немного. – Ты бы сводил её к врачу. Похоже, у неё галлюцинации начинаются.
И так покачивает головой, как бы скорбя о заболевшем человеке.
– И ты это спустишь ей с рук? Они обе сейчас издеваются надо мной!
Мужчина внимательно посмотрел на нас со Стасей, потом на Ольгу:
– Тебе лучше уйти сейчас.
– Валь, но…
– Потом поговорим. Пошли, я тебя провожу.
Едва за ними захлопнулась дверь, дочь повернулась ко мне с торжествующим видом и мы, не сговариваясь, одновременно сделали: