Немного позже, когда проблема уже решилась, а я вернулся из магазина, где купил всё, что надо, сидим с Валентином на кухне. Он, как обычно, пьёт кофе, я же потягиваю чай. Молчим.
– Знаете, – вдруг прерывает он своё молчание. – Я даже не знаю, как вас благодарить.
– Не преувеличивайте мои заслуги, – отмахиваюсь. – Просто, у девочки нет мамы, которая бы всё заранее объяснила. А вы… Вы мужчина. Потому, простительно.
– И ещё, – не может успокоиться он. – Я понимаю, что днём у вас свободное время, но не могли бы вы побыть сегодня с ней весь день. Вы так на неё благотворно влияете. Я компенсирую ваше время, не беспокойтесь.
– Дело не в деньгах. Просто, у меня в это время тренировка. А хорошую форму не компенсируешь деньгами.
– Так, если дело в этом, я могу достать беговой тренажёр, – он вдруг как-то в раз сник. – Жена раньше бегала…
– А это удобно?
– Всё равно стоит без дела. А выкинуть…
Понимаю, что это своеобразная такая память о той счастливой жизни. Кто-то избавляется от таких предметов, чтобы не рвало душу, а кто-то вот так, наоборот, бережно хранит.
– Зачем же выбрасывать полезную вещь? Хорошо. Уговорили. Доставайте, а я пока за спортивной одеждой домой схожу.
Однако, этот, такой беспокойный, день ещё не был закончен. Он ещё не все свои сюрпризы выдал. Но откуда ж мне было знать? Дочь, видимо, сильно переволновалась и, наверное, поэтому проспала почти до обеда. А когда проснулась, я быстренько заварил ей манку на молоке. Так, как любила МОЯ Стася. Впрочем, я уже не видел различий давно. Они обе для меня стали одним человеком. Моим ребёнком. Поев и, как-то снова оценивающе посмотрев, она вдруг предложила достать семейные альбомы с фотографиями. Я прекрасно знал, где они лежали в моей реальности и точно так же было тут. Да и сами альбомы те же самые. Сидим, смотрим. Дочь показывает мне то одну, то другую фотографию. Все я их видел уже давно, только в ином исполнении. А запечатлённые там ситуации, были точной копией.
Держу фото, на котором местная Александра держит в руках удочку и подсачек. Рыбы, естественно, нет, а сама девушка, мокрая по пояс, весело смеётся. На берегу, у кромки воды, сидит малявка Стася и, показывая на маму пальчиком, тоже весело хохочет. В ТОЙ жизни на месте этой Александры был я, а снимала меня Валька. Комок вдруг подкатил к горлу. Моя Сашка тут же, как полагается, увлажнила глаза, готовая по требованию выдать любую желаемую порцию солёной влаги. Кладу фотографию на место и отворачиваюсь к раковине, делая вид, что мою посуду. Не стоит девочке видеть, как трясутся мои руки. Однако то, что произошло дальше, я никак ожидать не мог. Она вдруг подошла и обняла сзади. Слышится её шёпот, такой осторожный, вроде опасается спугнуть нужный ответ:
– Мама! Это ТЫ?!!
От неожиданности происходящего скользкая посуда выпала из рук, громко звякнув в железной раковине. Я замер столбом. Что ей ответить? В горле ком, в голове сумбур. Она догадалась. Почувствовала. Во многом я и сам был виноват или, скорее, мой двойник даже. Мы оказались с матерью этой девочки слишком похожи. Но в одном она права. Да, это я. Не мама, конечно, но папа и люблю её не меньше. А ещё моя Саня добавила неразберихи своим поразительным сходством. Медленно поворачиваюсь. На меня смотрят умоляющие глаза. Которые буквально кричат: «Скажи, что это так! Ну, пожалуйста!». Ноги подкашиваются и я сползаю ниже, опираясь спиной о кухонный стол. Наши глаза теперь на одном уровне.
– Ведь, правда?!! – горячо шепчет Стася. – Это, ведь, ты?!!
Ну, не смог я ответить отрицательно. Сил не нашлось. Во взгляде дочери столько надежды было, что сказать нет, мол, ты ошиблась, значит, снова погрузить ребёнка в отчаяние. Может, зря я сунулся сюда? Может, стоило лучше наблюдать со стороны? Не знаю! Запутался окончательно. Не понимаю. Сердце разрывается. Дочери нужна мать. Ей без неё плохо. А Валентин… Он тоже дел наворотил, только усугубив ситуацию, пойдя на поводу у расчётливой змеи.
– Да, моё Солнышко… – губы сами шепчут эти слова. – Да, моя хорошая. Это я.
Крепко прижимаю содрогающееся от рыданий тельце. Глажу по голове, целую лоб, глаза, щёки и нос. Это у нас, с МОЕЙ Стасей, был такой ритуал. Именно в этой последовательности.
– Мама! Мамочка! Мне так было плохо без тебя! Я так мечтала! Так звала… каждую ночь! – всхлипывает ребёнок.
– Всё хорошо, Заинька. Разве ж я могла поступить иначе, если ты в беде?
– И папа! – поправляет меня.