– Ну, останься ещё хоть немного. Ну, пожааалуйста!
– Правда, Александра Владимировна, задержитесь ненадолго, – поддержал свою дочь Валентин и глазами показал на неё, мол, ну просит же. – А поужинать можно, ведь, и с нами. Правда, Стась?
– Да! Саша, пожалуйста, поужинай с нами!
Ну, что с ней поделать? Я в том мире никогда не мог ей отказать, так и тут не могу.
– Хорошо, но только недолго.
Ага, недолго. Задержался часов до одиннадцати. Сначала ужинали, потом перемыл посуду. Тут уж из образа не выйдешь. Потом играли с дочерью в приставку, которую сам же ей и подарил на день рождения и за что получил «втык» от Валентина. Ну и, естественно, она не смогла меня отпустить, даже когда надо было ложиться спать. Прошептав мне на ухо:
– Маа, спой, пожалуйста, мне нашу…
Не знаю, как здесь, а ТАМ Стася любила колыбельную от группы «Территория» – «Колотушка тук-тук-тук». Правда, ей эту песню всегда пела Валя, но теперь, видимо, настал мой черёд. Как говорится, назвался мамой, пой колыбельную. Вот же, поворот судьба заложила. Но делать нечего:
Ребёнок спит и во сне счастливо улыбается. Не могу удержаться, целую дочь в лоб, поправляю сползшее с одной стороны одеяло. А когда оборачиваюсь, вижу, что в приоткрытую дверь на меня пристально смотрит Валентин. Блин, ощущение, что вор и пойман на месте преступления. Выхожу в зал.
– Стася спит, Валентин Михайлович. Уже поздно. Можно я пойду домой?
– Да-да, конечно, Александра Владимировна. Я вас провожу.
– Не стоит. Если девочка вдруг проснётся?
– Думаю, что нет. Похоже, сегодня её день был богат на впечатления. Тем более, до вашего дома идти минут пять. Я успею вернуться.
– Ну, как знаете.
Идём по улице. Молчим. О чём думает он, мне не ведомо. А я, если честно, костерю себя на чём свет стоит. Что наделал? Какая из меня мама? Тем более, для Стаси мамы без папы не существует. А я, ведь, не смогу. Да, согласен, этот человек имеет на меня некое влияние за счёт таких удивительных и похожих глаз. Но умом-то я понимаю, что я не мужик больше, в плане физическом, а он не моя Валька. Что будет с дочерью, когда она узнает, что её папа и фальшивая мама не смогут быть вместе? Не заложил ли я своим дурацким признанием бомбу с часовым механизмом под психику девочки. Второй раз она, ведь, может и не пережить потерю близкого человека. Ох, как же тяжело! Эйфория от обретения ребёнка схлынула. Пришла пора раскаянья. Нужно было переступить через себя и не сознаваться. Блин! Блин! Блин!
– Спасибо Вам, Александра Владимировна, – нарушил вдруг Валентин напряжённую тишину.
– Пока не за что, Валентин Михайлович.
– Саша… Простите, Александра Владимировна. Вы не понимаете. Это чудо какое-то. Я Стасю такой счастливой видел последний раз, когда ещё была жива жена. У меня просто нет слов. И ещё хотел спросить. А что это вы там такое пели?
– Это колыбельная такая. «Колотушка тук-тук-тук» называется.
– А почему вы выбрали именно её?
– Наверное, потому, что она первая на ум пришла, – вру на голубом глазу. Ну, не говорить же ему, что дочь попросила спеть НАШУ.
– Удивительно. Это любимая песня Стаси. Её ей пела мама.
Он вдруг, берёт руки Саши в свои и смотрит в глаза. Я снова борюсь с собой и этими омутами. Потом он так же неожиданно отступает:
– Спасибо Вам. Ждём вас завтра… Стася будет очень ждать.
Разворачивается и идёт в сторону своего дома. Плечи понуро опущены, руки в карманах. Мне почему-то жалко этого человека, но я бессилен ему чем-то помочь. Спасти от змеи, пригревшейся на груди? Да. Но потом… Наши дороги разойдутся.
Глава 18
Лето выдалось удушающе жарким. Солнце палило с небосвода так, вроде старалось испепелить на планете всё живое. Особенно жалких людишек, которые почему-то вдруг решили, что они могут тут что-то решать и возомнили себя царями природы. Пришлось снова ходить по магазинам, приобретая необходимую для такого сезона одежду. Мой гардероб начал распухать с пугающей интенсивностью. Не забываем, что, находясь в женском обличье, нельзя вести себя, как мужик. Те, может, и могут ходить в одном и том же годами. Женщинам же такая роскошь не позволительна. Приходится и мне соответствовать. Мужиковатая баба может вызвать непонимание окружающих людей. Им ведь не объяснишь замысел свыше. А жить и общаться с людьми как-то надо. И в первую очередь, это надо мне, для воплощения собственных планов. Если б я, в этом новом обличье, старался вести себя аналогично прежнему образу жизни, Валентин бы точно побоялся подпустить меня к девочке. Но знаете, как-то уже внутренне смирился даже. Не то, чтобы в раз, вдруг, осознал себя полноценной женщиной. Нет, конечно. Этого, скорее всего, никогда не случится. Но относиться к нынешнему состоянию начал гораздо проще.