Мимо проезжает такой родной НАШ «жигуль». Провожаю его взглядом. Отец тоже взглянул на меня. Наши глаза встретились. Блин, батя! Ты бы знал, как я тебя люблю! Но вот машина проезжает мимо. Подвеска поскрипывает на неровностях разбитой дороги кооператива. Её тут нормальной отродясь не было. Видно, что водитель торопится. Ну, понятно. Погнал на доклад к маме, он же не сможет удержать в себе то, чему стал свидетелем. Не удивлюсь, что скоро и её увижу. Валентин ещё немного помялся, поглазел на то, как я сливаю масло:
– Может, помочь?
– Спасибо, Валентин Михайлович. Вы уже сегодня помогли, – отвечаю сухо.
– Простите… Не подумал…
– Да, не передо мной извиняться надо. Мне-то что? А каково ему было? – указываю подбородком в сторону уехавшего отца. – Если вы видите сходство, значит и он заметил. Вот чувствовала, что зря ввязалась в эту авантюру. Ну, не виновата, что оказалась такой похожей!
– Но вы же не думаете бросить всё, вот так…?
Внимательно смотрю ему в глаза.
– Может и бросила бы. Но слишком привязалась к вашей дочери.
Стася, тут же навострила ушки.
– Саааш. Не ругай его, – вступается за отца. – Он, ведь, не специально.
Молчу. Цежу слитое масло через металлическую мелкую сетку, дабы проверить на предмет возможной стружки. Но всё нормально. Масло чистое. Как в плане посторонних примесей, так и само по себе. Оно даже цвет не успело поменять. Сколько я там проехал? Чуть больше полутысячи километров? Но так не делается. Раз уж слил, заливай свежее. Чувствую, как взгляд мужчины, буквально прожигает меня насквозь. Но не реагирую. Ещё вот, специально губы надую, чтобы до конца прочувствовал… СТОП! Снова бабья хрень в голову лезет. Просто игнорирую.
– Тогда пойду я… – слышу за спиной.
Продолжаю молча заниматься делом. Проверяю уровень. Он в норме.
– Стась, ты со мной?
– Нет, па. Можно я тут, с Сашей?
Он молча уходит. И снова эта скорбная спина. Вот, только не надо мне на гниль давить. Ничего не выйдет. Клеща-Олю только сниму с тебя и отойду в сторону. Найдёшь себе нормальную бабу, а не оборотня, вроде меня. Может, ещё братиков и сестричек дочери подаришь. А я уж, так и быть, со стороны пригляжу, чтобы очередной беды не учудил. Такой вот выдался весёлый денёк. Правда, дочь ещё на мозги капала, когда он ушёл и мы остались одни:
– Ну, мааа! Ну, давай скажем! Им же только лучше станет. Дедушка ж потом несколько месяцев в больнице лежал с инфарктом, после…
– Стась. Не поверят они, пойми. Решат, что я шарлатанка. Не возвращаются обратно однажды ушедшие. Никогда!
– Но ты…
– Я не знаю, как это вышло. Не знаю.
– Не плачь, мама! – дочь обнимает и гладит по голове.
Я даже не заметил, как от внутренней боли, Саня опять выдавила слезу. Было ли плохо мне? Не то слово! Видеть отца и не смочь обнять его… Потому что, так не бывает. Да, я снова вру дочери, однако ж и правды сказать не могу. Потому что, так тоже не бывает и не я ей нужен!
– Давай, просто, не будем торопить события, Солнышко. Хорошо?
– Хорошо, мамочка! Только не плачь.
Такое вот приключение случилось. К слезам Сашкиным, начинаю уже привыкать. Может, это у женщин такой условный рефлекс, моросить по любому поводу. Они ж живут чувствами, вот и плачут. А Сашка ничем в этом плане от них, технически, не отличается. Дадено ей от природы выделять влагу по поводу и без, так тому и быть. Откуда мне знать, зачем это включено в изначальную комплектацию поставки? Может, как дополнительный способ выделения лишней влаги? У мужиков он тоже, правда, есть, но работает немного иначе. Такие дела. Но в тот день не всё ещё закончилось. Вечером было небольшое логическое продолжение. Когда я собирался уже уходить к себе, Валентин спросил:
– А у вас, Александра Владимировна, права только категории «А»?
– Нет. Ещё «В» есть. А что?