Она влюбилась. И хотя поделиться нежданным-негаданным счастьем ей было не с кем, менее драгоценным оно от этого не становилось. Гена, мама, Александра… Живя с ними рядом, Света даже близко не представляла себе, как у них на самом деле дела. Гена продолжал запойно пить. Мать надрывалась, зарабатывая деньги. Александра стала ей помогать и даже, кажется, вошла в долю.
«Интересно, с какими средствами?» – язвила Света, не уточняя.
Все это не имело значения. Важен был Юра, один он.
3
Беда подкралась, как всегда, незаметно. Света помнит абсолютно точно: это был понедельник, 14 августа. Назавтра Вовочке исполнялся год.
– Ну, вот и все, моя миссия окончена, – сказал Юра, улыбаясь, и положил мальчика обратно в коляску.
– Какая миссия? – удивилась Света, начиная расстегивать пуговицы не блузке.
– Научная, – непонятно пояснил Юра и снова улыбнулся. – Ах да, ты не раздевайся, нам надо кой-куда съездить.
– Нам? – Света робко обрадовалась, потому что до этого они с Юрой никуда вдвоем не ездили. – А куда?
Ей, впрочем, было не важно куда, лишь бы с ним.
– Увидишь. – Немного недовольным жестом Юра оборвал ее расспросы. – Собирай ребенка, у нас мало времени.
Спустились вниз, погрузили коляску в Юрин «Мерседес», поехали. Добираться пришлось довольно долго, стояли в пробках, но оба всю дорогу молчали. Света потому, что не хотела портить себе предполагаемый приятный сюрприз, Юра, вероятно, от неловкости.
Наконец прибыли. Поднялись на лифте сталинского дома на шестой этаж, позвонили. Открыла им женщина неопределенного возраста, в бесформенном синем сарафане.
– Здравствуйте, доктор! А мы вас сегодня не ждали…
– Я ненадолго. – Юра почти по-хозяйски вошел в неопрятную квартиру, затягивая за собой Свету с неподвижно-тяжелым Вовочкой на руках. – Говорил тебе, оставь его в машине.
Запахи перегорелого подсолнечного масла и затхлости ударили в нос.
– Проходите, не разувайтесь, – засуетилась хозяйка, – не убирала я, сил что-то не хватает…
– Ничего, не страшно, – Юра и не думал разуваться, – как там наш пациент?
– Алешенька? Да так же, без изменений… – она открыла дверь в комнату, и Света увидела в инвалидном кресле того, кого бледная женщина нежно называла Алешенькой.
Мальчика, нет, скорее мужчину лет двадцати. Большая голова свисала набок, слюни текли по щетинистому подбородку, искривленные руки, сведенные судорогой, напоминали клешни… Не сразу обратив внимание на вошедших, он издал какой-то короткий звук, похожий на мычание, и снова впал в прострацию. Юра подошел ближе, взял его за запястье.
– Пульс учащенный. Он вас узнает, это хорошо.
Женщина на радостную, казалось бы, новость не отреагировала никак.
– Вот и все на сегодня, – Юра и ей улыбнулся так же, как за час до того Свете. – До пятницы, Полина Александровна.
Только на лестничной клетке Света сумела заставить себя задать рвавшийся наружу вопрос:
– Юрочка, а для чего мы сюда приезжали?
– Не понимаешь? – В голосе любимого мужчины зазвучала то ли насмешка, то ли жалость.
– Нет. – Почему-то Свете захотелось покрепче прижать к себе своего малыша.
– Ну, хорошо, давай прямым текстом. – Юра взял ее за подбородок, заставив смотреть ему прямо в глаза, которые приобрели вдруг холодный стальной оттенок. – Тот кусок биомассы в каталке – будущее вот этого.
Свободной рукой он ткнул Вовочке в спинку, так что мальчик проснулся и закряхтел.
– Биомассы? Кусок? – Света попыталась высвободиться из незнакомо цепких пальцев. – Вовочка… А тогда зачем ты…
– Зачем я трачу на него свое драгоценное время? Это ты хочешь спросить? – Юра теперь разговаривал и с ней, как с куском бессмысленной биомассы. – Диссертацию пишу, вернее, написал, статистики только не хватало. Раз уж ты все равно решила за его счет себя тешить до победного конца, пусть бедняга хоть науке послужит. В конце концов, есть же дети, пострадавшие, как и он, но не безнадежные. Ради них стараюсь. И ради таких, как ты. Полину видала? Годков через пять будешь такая же – полубезумная, нищая и одна.