И Лена, словно оправдываясь, объяснила, что просто Павел считал, что он маленький по сравнению с другими апостолами, потому что те видели Христа, а он нет, — и добавила, что и вообще это в честь твоего деда по отцу…
И Павел, переведя глаза на отца, желчно заметил, что согласись, Павел Антонович — это не Антон Павлович, а совсем наоборот…
— Что за бред! — возмутилась Лена, и ты лучше скажи, что ты теперь собираешься делать…
И Павел, глядя на нее в упор, спокойно ответил:
— Пойду в бухгалтеры…
И Лена задохнулась от гнева, а Антон, стараясь казаться спокойным, предложил:
— А может, сразу в управдомы, чтобы потом не переквалифицироваться?
А Павел повернулся к бабушке и спросил:
— А почему ты не скажешь: «А может, в станционные смотрители?»
И Марья Ивановна растерялась:
— А почему я должна так сказать?
И Лена, справившись с приступом гнева, ехидно спросила:
— А действительно — почему? Это же так естественно для того, у кого мать — актриса, а отец, — она сделала паузу и выдавила, — писатель!..
— А бабушка, — добавил Павел, — заслуженный учитель.
— Не паясничай! — ударила кулаком по столу Лена.
— Но ведь ты же сама хотела, чтобы я занимался этим всю жизнь, — парировал Павел.
— Я хотела, — крикнула Лена прерывающимся голосом, — чтобы ты был великим, а ты… — она вздохнула, — ничтожество!
— Ошибаешься, — ледяным голосом отозвался Павел, — я просто маленький. Как и было записано.
— Ты не маленький, — зашлась Лена, — ты… ты… говно!
— Лена! — прикрикнула на дочь Марья Ивановна.
А Павел рассмеялся, что «неужто слово найденó», и тут же со злостью добавил, что хватит того, что вы с отцом считаете себя великими, — и закричал, что если бы вы только знали, как мне надоели все эти ваши афиши, гастроли, премьеры и презентации, ваша жизнь, в которой у каждого никогда не было места для другого, и у обоих — для меня.
Он быстро пошел по коридору к двери и вдруг, резко повернувшись, заявил:
— Я хочу быть маленьким человеком.
— Я же говорила, — встрепенулась Марья Ивановна, — что нужно назвать его Александром, — и, выразительно глянув на зятя, уточнила: — В честь другого деда…
— Нужно было сразу назвать его Александром Великим, — огрызнулся Антон и крикнул сыну: — И насколько маленьким ты собираешься стать? Потому что я ведь понимаю, что «бухгалтер» — это просто метафора.
И Павел нахмурился, что много не покажется, и вышел из дома, хлопнув дверью.
— Вот до чего доводят детей разводы родителей, — учительским тоном произнесла Марья Ивановна.
А Лена зарыдала, что это он мне назло.
А Антон задумчиво произнес, что, по-моему, у него какая-то идея фикс, и вышел вслед за сыном.
Он догнал Павла на улице и сказал, что давай я тебе подвезу.
И они молча подошли к серой «Audi».
Антон открыл переднюю дверь, и Павел увидел девушку.
— Знакомься: Женя! — повернулся Антон к сыну, а девушке процедил, что это мой сын Павел.
— Что вы так долго? — недовольно спросила Женя.
— Решали один извечный русский вопрос, — ответил Антон, садясь за руль.
— Быть или не быть, что ли? — протянула Женя.
Павел усмехнулся и захлопнул дверь.
— А что случилось? — поинтересовалась Женя.
— Да вот на пятом курсе бросил театральное училище, — кивнул Антон в сторону сына.
— И куда теперь? — спросила Женя, закуривая.
— В бухгалтеры, — отрезал Павел.
— А чего ждал так долго? — Женя стряхнула пепел. — Боялся мать расстроить?
— Типа того… — пробурчал Павел.
— А она считает, что все на свете должны быть артистами? — продолжала Женя.
Павел рассмеялся:
— Хуже. Она считает, что все на свете должны быть великими.
В машине повисла пауза.
— Она что — сумасшедшая? — Женя посмотрела на Антона.
— Просто она максималистка, — пояснил тот, — а тут родной сын…
— Она разве не понимает, что сейчас совсем другое время? — возмутилась Женя. — Люди хотят покоя и… денег.
— На свете счастья нет, но есть покой и деньги, — продекламировал Павел.
— Хорошо сказал, — одобрила Женя. — И вообще, что это за профессия для мужика: артист?
— А как насчет писателя? — поинтересовался Антон.
— Ты не писатель, — Женя погасила окурок. — Ты автор детективов.
Антон покраснел. А Павел вдруг спросил Женю:
— А кем работаешь ты?