Я выключила навигатор на время и посмотрела вниз. На кладбище должна быть большая скульптура коня – значит, ищем ее. Оказалось, что я висела прямо над ней.
– Спускаемся осторожно, – предупредила я оленей и постаралась удержать подарки. Их было десять больших мешков. Все они были сжаты между собой. Ну, или почти все. Когда мы опустились на дорожку, один из мешков выпал, – Ну и тяжелый же он. Ребята, там случайно не кирпичи? – яс трудом его подняла и уложила обратно в сани. Надеюсь, что кирпичей в нём все же нет, а то все пять оленей подозрительно скосили на меня глаза при этом слове. «Как она догадалась…» Так и читалось в их взгляде. И как только Снегурочка со всей этой работой справляется? – Я отойду минут на десять. Если что-то произойдет, сигнальте, – торопливо подошла к памятнику и стала руками разгребать снег. Вскоре под ним показалась ручка моей лопаты. – Ну что, пойдем за завтраком? – я взяла лопату и помчалась искать свежую могилу. Главное чтобы там земля не успела примерзнуть. Иначе всё… буду копать часа два.
Сегодня мне повезло, кто-то умер. В пяти метрах от оленей была свежая могила, которую я принялась откапывать, прося прощения у покойного: «Извини, дружище, но ты ведь уже мертв. А мне… понимаешь, мне это очень нужно». Минут за пятнадцать я откопала могилу, открыв гроб, изъяла у трупа мозг и положила его в пакет. Пакет сунула в карман голубого полушубка. Помимо транспорта и подарков, мне прилагался наряд Снегурочки: голубое платье, голубые сапожки, шапочка голубая и полушубок. Взяла я только последнее, потому как если полностью оденусь в наряд Снегурочки, моя бледная кожа будет слишком заметна.
– Ну, вот и всё, – я привела в порядок могилу, так чтобы не было ни одного намека на то, что её кто-то трогал, и пошла обратно к саням.
Возле саней меня поджидали. Нет не местный охранник и даже не полицейский. Девочка. Маленькая девочка лет пяти. Она гладила первого в упряжке оленя и что-то шептала ему на ухо. На что олень кивал головой.
– А вы должно быть Снегурочка? – сразу, как только я попала в поле зрения малышки, интерес к оленю у нее пропал.
– Снегурочка, – кивнула я и положила в сани свою лопату: «Надеюсь, это не выглядит странно», – А ты кто? И что делаешь здесь в такое время? Где твои родители? Скажи адрес, и я отведу тебя домой, – я смотрела на неё и терпеливо ждала, когда же она ответит.
– Мама, мама… Я, наконец, нашла тебя! – из глаз девочки брызнули слезы, и она побежала ко мне, чтобы крепко обнять.
Мои глаза расширились от изумления. Я никогда не была в такой ситуации. «Что делать?» Я ведь совершенно точно знаю, что не её мама. Но боюсь, что если скажу ей – она может расстроиться.
– Девочка, – я нежно к ней обратилась (во всяком случае, очень постаралась сказать ласково), – А где твой папа? – в первую очередь я решила выяснить именно это. Он ведь где-то должно быть беспокоится, в то время как его нерадивое дитя стоит и обнимает совершенно чужого человека.
– Он плохой! Я не хочу к нему. Он снова хотел меня обмануть. Привел в дом ненастоящую тебя, а она… – девочка покрепче меня обняла и расплакалась.
– Что она?
– Она сказала, что тебя нет, – девочка уткнулась лицом в мой полушубок и захныкала.
– Ну, это она зря сказала,– я принялась гладить ее по спине, – Я есть. Стою прямо перед тобой. Как меня может не быть?
– Вот и я ей сказала, что ты есть. Мама! – девочка перестала плакать и посмотрела на меня своими изумрудными глазами. На острых ресничках сверкали капельки-слезинки, темные пушистые кудряшки выбились из-под шапки, пухлые щёчки зарумянились от мороза – ангел, а не ребёнок! В это время послышался звонкий цокот – олени стали бить копытами о землю. Я совершенно забыла о них! Мне же нужно лететь раздавать подарки!
– Может, тогда позвоним твоему папе? Он должно быть очень беспокоится о тебе.
– Правда? – я кивнула головой, – Правда-правда? – я снова кивнула. Олени фыркнули, – Хорошо! – девочка достала из куртки телефон и протянула его мне.
–Наверное, будет лучше, если ты сама позвонишь? – я не спешила брать ее телефон в руки, боясь, что меня на том конце провода могут не так понять.
– Мама, неужели ты боишься? Ты думаешь, что папа тебя уже не любит? – спросила эта детская непосредственность.
– Нет, конечно! – искренне возмутилась я, отвечая на первый вопрос.
– Тогда звони.
– Ладно-ладно, – чем быстрее я от неё избавлюсь, тем будет лучше. Вон как уже посматривают на меня олени. Я взяла её телефон и набрала единственный контакт, который был: «папа».
– Алло? Оля… Олечка, ты где? Скажи, пожалуйста, папе, он тебя сейчас заберет, – и столько заботы было в голосе, столько беспокойства.