– Именно.
– Бред какой-то. И я… Не знала, что у тебя есть сын.
Слова даются с трудом, потому что… Черт, Мирон и отец? Когда он женился на своей Алине – это было моей личной трагедией. Так, дротик в сердце, а мужчина прекрасно умел стрелять.
Его развод я праздновала сильнее остальных, потому что маленькая влюбленная идиотка. И конечно, шансов у меня не было. Мирон всем всегда нравился, и шутками, и улыбочками. Как я в детстве злилась, что вокруг него кружат девушки…
Думала удушу или кнопки на стул подложу. Парочку раз даже проливала «случайно» сок на девчонок, которые слишком настырно лезли к моему Мирону.
Но всё это пора отпустить и забыть, оставить в прошлом.
Ага.
– Я сам не знал о сыне. Это какой-то бред, Крис. Но знаешь что? – мужчина широко улыбается, на дне его темных глаз плещется смех. И мне это жутко не нравится. – Это уже не моя проблема.
– А чья?
– Теперь он твоя забота.
– В смысле?
У Мирона бывают неудачные шутки. И я очень надеюсь, что это одна из них. Потому что как чужой ребенок может стать моей проблемой? Я люблю детей, но когда они спят и проходят мимо.
Полюбоваться и уйти.
– В прямом, Крис. Хочешь закрыть свою сессию? Присмотришь за ним, пока я ищу свою бывшую жену.
– А если я откажусь? – скрещиваю руки на груди и вздергиваю подбородок. Нет, своего ребенка он на меня не повесит. Я ведь три месяца старательно избегала Мирона! А тут… – Что тогда?
– Тогда ты не сдашь мой предмет.
– Это шантаж!
– Скорее взятка. Ты прогуляла все пары, не закрыла контрольные. И я могу спокойно пойти в деканат. Угадай, кому будут звонить с новостями о твоем отчислении?
– Первое, твой предмет я закрою, Мирон. Без проблем. Второе, при отчислении родителям не звонят, это не школа.
– Правда? Дочь магната Исаева выгоняют, а ему не сообщат?
– Мирон!
Прикрываю рот ладошкой, но слишком поздно. Мальчик в переноске начинает вертеться, а потом плачет во все лёгкие.
Упс.
– Ты так и будешь стоять столбом?
Хмурюсь, рассматривая Мирона. А тот только поставил переноску на лавочку и замер. Пока малыш пробует на прочность лёгкие, и мои барабанные перепонки.
Разом покраснел, вертится.
Бедняжка.
– Лучше стой дальше, - прикрикиваю на мужчину, когда тот пытается поднять ребенка. – Дай его мне, ты неправильно держишь.
Мирон не спорит, позволяя мне заняться малышом. Тот крупный и тяжеленький, но я вспоминаю, как вообще стоит вести себя с ребенком. Для меня это дремучий лес.
А мужчина хорош… За сессию стать бесплатной няней. Только я в этом сама ничего не смыслю, совсем. В общих чертах, как в фильмах показывают. Пока необходимости учиться не было.
– Ну что ты плачешь? – покачиваю малыша, не представляя, что в таких ситуациях делают. – Мирон, ты его кормил? Хочешь кушать, мой хороший?
– Не кормил, Алёша спал всё время.
– Алёша, значит. Алексей, - улыбаюсь ребенку, но это не помогает. Тот затихает на секунду, чтобы выдать новую тираду. – Найди ему игрушку какую-то. Или смесь.
– Смеси я видел, но как ими пользоваться?
– А я откуда знаю?
– Ну ты же…
– Клянусь, если ты сейчас скажешь, что я девочка и мамой быть заложено на инстинктах, то я тебя стукну. Сильно и больно.
Мирон молчит, гад. Видимо, так и думал. Находит погремушку, добавляя шума. Но Алеша выглядит заинтересованным. Да и мне самой забавно наблюдать за мужчиной.
Грозный такой, серьезный. Хмурится и трясет погремушкой посреди университета. Не сдерживаюсь, хохочу во всё горло, откровенно наслаждаясь. А после ойкаю, когда Алёша ловит мою косичку.
– Нет-нет, пусти, - упрашиваю, потому что силы в мальчике достаточно, чтобы сделать больно. – Давай что-то другое найдем? Хочешь погремушку? Ай!
Алеша сжимает кулачок сильнее, а когда пытаюсь отобрать волосы – тянется вслед за косичкой, начиная садиться. Единственный плюс, что малыш перестает плакать. Минус в том, что он пытается попробовать мои косички на вкус.